В темноте и мраке ужасного места, где казнили невинных, два охотника заряжают обрезы с папковыми патронами, готовясь к опасной прогулке. Валера, напуганный происходящим, продолжает изучать их действия, будто подозревая, что они на самом деле являются злодеями.
Да, жаль, что не могу показать, что его знаю. Это же Николай Степаныч, матёрый следак, многому меня научил. В том числе тому, чтобы надо не протирать штаны в кабинете, а ходить везде самому. Вот как он делает. Хороший мужик, но, может, ещё доведётся с ним поработать.
Следак пришёл допрашивать Валеру. Глеб останется, ведь он из РУБОП, и тоже «ищет» напавших, да и сам там был. А мне с ними торчать нечего, дел у меня и так по горло. Скажут всё как надо.
* * *К РОВД я поехал на «марке», потому что «Крузак» дал брату, чтобы погонял за городом с Костей.
"Они ездят по одному вопросу, а мне надо решить другой. Остановился у крыльца, но проехал чуть дальше, к деревьям, чтобы не запекаться на солнце.
— Ты не верь слезам, всё вернётся, — тем временем распевал Шура в магнитоле.
Я выключил радио.
— Пора уже на пенсию, Сергеич, — я рассмотрел его повнимательнее. — Хватит там сидеть, иди к Чернову на полный день. А то на тебя смотреть страшно, будто всю кровь там из тебя выпили.
— Возьмёт меня Чернов? — Седов усмехнулся.
— Спрашивает ещё. Чернов и так целыми днями на крыльце стоит, тебя с биноклем высматривает, ждёт, когда ты к нему устраиваться придёшь, — я засмеялся. — Уже хочет, чтобы по частной детективной линии можно было услуги предлагать, клиенты уже интересуются.
— Да дела передать надо, ёклмн, темнуха одна есть хреновая, — он вытер лицо платком. — Жарко-то как сегодня.
— Вот, кстати, — я показал на бардачок: — Бери.
Опер открыл дверцу. Внутри кроме сигарет Ярика, которые Седов всё равно прибрал к рукам, был конверт и фотоаппарат — тёмно-красный «Полароид», который мы изъяли со вчерашнего склада.
Редкая, но её сразу узнают…
— Это чё, взятка? — Седов нахмурился, заглянув в конверт.
— Получка твоя, раз работаешь и у нас, хоть и неофициально. Чтобы не думал, где бабки брать и как семью кормить, — я завёл двигатель. — Всем, кто у нас на особых поручениях, столько платится.
