В шумных джокингах ночного города два брата Глеб и Ярик пытаются выяснить кто их обидел, причем действия должны быть точны и быстры. В придорожной кафешке они размышляют над несколькими версиями подставы — от рук недовольных одногруппников до более глобальных планов. Темно на улице, только свет фонарей делит их с другими посетителями....
Я выглянул в окно, посмотрел, как дворовые пацаны играют в сифу, потом на часы. Времени в обрез, но пару часиков я нашёл, чтобы отдохнуть в хорошей для меня компании. Потом дальше окунаться в свою работу.
— Раздавай, — я показал на колоду карт. — Пару партеек, и погнали по делам…
Дважды оставив Димку в дураках, я развёз всех, кого куда: Юльку в больницу, Димку в контору с коробкой нашивок, сам туда зашёл, проверил документы, которые притащили с почты. Но там только текучка Чернова, для меня не было ничего.
После этого ушёл, на работе я не задерживался.
Вернулся в машину, включил кондиционер, и сразу стало прохладно. Привычно врубил магнитолу, чтобы послушать новости, и поехал к Атамановскому РОВД.
А по радио проиграла музыка новостной передачи, и диктор начал зачитывать сводки сухим тоном. Голос доносился с помехами.
— … на своей даче в Подмосковье был найден застреленным депутат Государственной думы, генерал Лев Рохлин.
Остановился на перекрёстке, который перебегала целая толпа детишек, проехал дальше, остановился напротив РОВД, у пивной, где меня уже запомнили в лицо.
— К другим новостям, — радио скрипело. — Сегодня утром бастующие шахтёры перекрыли ключевые пути Транссибирской магистрали.
Привычная картина для девяностых: и забастовки, и убийства, диктор зачитывал всё совершенно буднично.
А я зашёл в пивную, так и знал, что найду их именно там. Любят они пиво.
— Это коммунальная, — распевала Дюна из магнитофона, — коммунальная квартира…
— Хочется вам по такой жаре пиво пить, ёпрст, мужики, — сказал я, останавливаясь у столика.
Сибиряк надел непривычную для мента цветную рубашку, типа гавайской, которые показывали в фильмах.
— Так в самый раз, — Глеб хмыкнул и вытер рот тыльной стороной ладони. — Да всего по одной дерябнули.
— И ты до этого ещё две кружки вылакал, — заметил Седов.
Я взял горсточку арахиса из блюдца и показал через окно на мою машину.
— Погнали, мужики, — я забросил пару солёных орешков в рот и разгрыз.
