В шумных джокингах ночного города два брата Глеб и Ярик пытаются выяснить кто их обидел, причем действия должны быть точны и быстры. В придорожной кафешке они размышляют над несколькими версиями подставы — от рук недовольных одногруппников до более глобальных планов. Темно на улице, только свет фонарей делит их с другими посетителями....
Ну и что у тебя?
— Да смотри, изъяли тут, — Седов достал из пакета самопал. — У нас парнишка работает, но он ноет — экспертизу надо, да в главк отправлять, так, мол, не скажу. А вот ты посмотри своим намётанным взглядом, подскажи — эта байда может стрелять или нет?
Самопал этот — самоделка, выточенный токарем для ограбления сберкассы, которое так и не удалось. Крайне грубая работа, больше напоминающая обрезок водопроводной трубы с деревянной рукояткой, чем оружие. Он лежал у Седова на всякий случай, и вот этот случай настал.
— Ты сам сказать не можешь? — Кацман с укоризной посмотрел на него.
— Да могу… да законы эти новые, об оружии, мать их, — опер начал загибать пальцы, — УК новый. Вообще, это светит на статью?
— Эх, ну смотри, какая очередь. На неделю минимум.
Криминалист наклонился и выдвинул ящик стола. Внутри лежали ножи, от небольших китайских выкидух и складничков до здоровенного тесака с ручкой, перемотанной изолентой. Ещё была граната с открученным запалом, сам запал, что валялся рядом, и два пистолета.
— Этот не только проверить, — Кацман ткнул в тэтэшник, — этот ещё отстреливать надо, завтра причём. Торопят наши опера, вообще сегодня вечером хотели. А я его даже в руках ещё не крутил, некогда всё.
— А кто такой смелый, что тебя торопит? — спросил Седов.
— Филипёнок и Гантимур, повязали кого-то с ним, палку хотят срубить по-быстрому.
Филиппов и Гантимуров, значит. Одного недавно чуть не вытурили из органов, подбрасывал улики, другой был под следствием за взятку.
Вот этот ТТ и интересен. Вообще, по правилам полагалось хранить пистолет в оружейке при дежурной части, криминалист мог брать его только для экспертизы и обязан был возвращать, когда уходит, даже если идёт на обед.
Но воровать его никто не собирался, наоборот — Коршунов хотел использовать его в каких-то схемах.
— Ну ты чё, Миша? — произнёс Седов. — Не надо мне бумажек, пусть наш криминалист их пишет. Просто скажи — светит что с этим или нет? Если да — понесу, чтобы наш салага проверял, если нет — выброшу куда-нибудь. ДетЯм отдам, пусть в войнушку играют.
— Ладно, по старой дружбе.
