Путешественник из будущего попадает в девятый век и задумывается: что произойдет, если изменить ход русской истории? Вмешаться ли в судьбу Рюрика и его династии, чтобы спасти будущую Россию от векового гнета тиранов? Но каждое изменение прошлого таит опасность.
Смотрятся тоже красиво, тем более что из стекла, а всякое стеклянно-изящное очень любят все, кто видит.
— Это такие светильники из земель Сульдэ, но для них нет экетрической силы.
Я не идиот, так как здесь известен «электрон» (по крайней мере грекам) и то, что когда его трёшь о мех, брызгают искры. «Атом», кстати, тоже известен, как самая мелкая частица вещества, невидимая глазу. Хотя сомневаюсь, что такие нюансы известны мальчикам и девочкам, которые в школах учились и свой дурацкий ЕГЭ сдавали. Мы всё-таки в отличие от них на улице пользу приносили, наводя справедливый порядок и наказывая беспредельщиков.
— Значит свет даёт, коназ, удивительно.
Блин, демонстрацию что ли устроить или фонарик включить для примера? Не хочется излишним заморачиваться.
— Да, у нас было удобно и светло, жаль, что столько полезного утеряно. Могу библиотеку показать, сам увидишь какие книги у нас.
Ага, книжки с картинками любой дурак любит, они же лащёные страницы имеют и разноцветные красоты. Пошли в библиотеку и торговец с византийскими понтами охренел. В одном углу белый дискобол изогнулся, собираясь диск метнуть, в другом баба голая наполовину, да ещё и без рук, в третьем мудрец скукожился, облокотив правый локоть на левую ногу и подперев лицо рукой, а в четвёртом статуя Давида с голой писькой и пращей.
— Я не видел таких статуй, как задумавшийся человек и, кажется, Давид?
— Да, Ларион, это всего лишь подражание великим творениям древних.
Вот купец и на книги обратил внимание.
— Коназ, ты позволишь взять их в руки?
К книгам пока святое почтение, потому что любая стоит, как дом, а то и более. Никому в голову не придёт попросить у знакомого «взять на почитать». И уж тем более забыть и не вернуть, ха-ха.
— Бери, только будь аккуратнее.
— Удивительно ты применяешь латынь по-своему, но я тебя понимаю.
Восхищение лилось какой-то эманацией из молчавшего Лариона, перелистывавшего страницы и разглядывавшего картинки. Наконец-то, оторвавшись от содержимого пещеры Алладина, подал голос.
— Во сколько ты оцениваешь свои сокровища, коназ Гром? Могу ли я хотя бы часть купить для своего базилевса? Даже тот удивительный неработающий светильник.
— Трудно сказать, я об этом даже не задумывался. Да и как ты всё это будешь вывозить, не ладьями же через несколько стран? Тебя просто ограбят по пути.
— Ну что ты, даже везти таланты золота в оплату опасно на такие расстояния.
Мы вернулись в зал и снова сели за стол переговоров.
