Седьмая книга серии переносит читателя в провинцию Ига, последний оплот Пожирателей на Земле. Герой близок к победе, но торжество приходится отложить: над ним сгущаются темные тучи, а Тьма готовится к отчаянному сопротивлению. Впереди новые испытания и опасные приключения.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Гром над Империей. Часть 3»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Седьмая книга серии переносит читателя в провинцию Ига, последний оплот Пожирателей на Земле. Герой близок к победе, но торжество приходится отложить: над ним сгущаются темные тучи, а Тьма готовится к отчаянному сопротивлению. Впереди новые испытания и опасные приключения.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Седьмая книга серии переносит читателя в провинцию Ига, последний оплот Пожирателей на Земле. Герой близок к победе, но торжество приходится отложить: над ним сгущаются темные тучи, а Тьма готовится к отчаянному сопротивлению. Впереди новые испытания и опасные приключения.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Гром над Империей. Часть 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Далекий от дворцовых интриг, он привык вслух, никого не боясь и не стесняясь, говорить то, что думает, отчего не был любим в столице, но зато очень уважаем в войсках.
Ну и естественно, о полном отсутствии чувства такта у генерала в народе уже слагали легенды. Вот и сейчас, несмотря на довольно позднее время, он заявился ко мне с твердым желанием поговорить. И ведь не откажешь ему, не сошлешься на головную боль или усталость — он этого просто не поймет. А в свете приближающегося военного конфликта куда разумнее сразу пойти ему навстречу.
Собравшись с духом, я мило улыбнулась нежданному гостю, а мысленно издала глубокий печальный вздох, заприметив в его руках кипу папок. Чувствую, доберусь я до заветной кровати еще очень не скоро.
Расположились мы с графом Бестужевым в моём кабинете, я приказала подать чаю, а сама приготовилась слушать. Настя, как и обычно, неслышной и невидимой тенью замерла у меня за спиной. Я чувствовала ее колючий взгляд, которым она сверлила графа. Тот был слишком эмоциональным — часто размахивал руками, то и дело вскакивал с места и принимался расхаживать по комнате, не замолкая при этом ни на минуту. С его манерой вести беседу я уже давно смирилась, но Настю все равно это напрягало. К тому же, граф был архимагом земли и иногда, когда он не справлялся с накалом эмоций, казалось, по дворцу проходила легкая дрожь.
— Ваше Величество, пора уже определяться! У нас в распоряжении осталось всего пара дней, после чего войска коалиции нанесут свой удар. Турецкий флот, прикрываясь все теми же учениями, уже перекрыл Босфор, разом лишив нас свободы маневра. Мы стягиваем Черноморскую эскадру поближе к нему, но, боюсь, численное преимущество у османов. К тому же, к ним присоединился флот англичан. А часть кораблей нашего флота находятся на учениях и, увы, просто не успеют к началу конфликта! Соотношение кораблей один к трем — заметьте, не в нашу пользу!
Наш подводный флот приведен в боевую готовность. Прибрежные гарнизоны спешно разворачивают противокорабельные батареи. И если бы вы спросили меня, то пора бы уже нанести предупреждающий удар, несмотря на возможные последствия. Потому что последнее дело — отдавать врагу преимущество нанесения первого удара!
— Подожди, Василий Иванович, не части, — поморщилась я. Внезапно голову прострелила острая боль, которая, впрочем, сразу прошла. — Если мы нападем первыми, то против нас ополчится весь мир. Пока все подается под соусом мирных учений, наши руки связаны. Подозрения к делу не пришьешь. Какая бы напряженная обстановка не складывалась на границе, стоит нам нанести удар, от нас отвернутся даже те немногие союзники, что у нас остались."
"— А они у нас есть? — с преувеличенным изумлением уставился он на меня.
