Меня зовут Сергей, двадцатidosиклетний студент медицинской академии. Всю ночь я не могу уснуть из-за бешеного трепета и жары в груди. Потом начались видения — сны, но без сновидца. Я понял, что нужна помощь. Пришёл на прием к опытному доктору, ожидая результата анализов. Атмосфера больницы была напряженной, все внимательно следили за мной....
Тот недоверчиво посмотрел на меня, явно не поверив ни одному моему слову. Он уже собрался снова разразиться обвинительной речью, как вдруг во дворе дома раздался взрыв.
– Кто посмел?!! – раненной белугой взвыл он и выбежал на улицу.
А во дворе стоял сущий ад. Нападавших было много, и все – сильные маги уровня магистров. Заклинания срывались одно за другим, разбиваясь о защиту дома. Обороняющихся было меньше, но они брали качеством и отличной подготовкой. Несколько нападавших уже лежали без движения, видать, витязи постарались.
– Мертвых на опознание в морг, а живых спеленайте и тащите в каземат. Шутка ли, нападение на князя! Чувствую, предстоит много работы. Виктор Петрович, прости за разрушения. Все восстановим за счёт казны, хотя, кажется мне, они пришли не за мной.
Еще раз оглядевшись, он направился к выходу из поместья, довольно потирая руки. Я посмотрел на разрушения и, махнув на все рукой, ушел в дом. Раз сказал, что восстановят, то и думать не о чем.
"Поднявшись к себе, я решил позвонить брату, тем более, необходимость разговора с ним по душам назрела давно, и нужно было решить судьбу девочек, на которых он был страшно обозлен. Скрывать имя их избранника смысла уже не было. Кому надо – уже все узнали.
Разговор поначалу не клеился. Стоило мне только заикнутся о племянницах, как тот будто оглох. Создавалось ощущение, что разговариваю с радио: «…Не прощу, у меня нет дочерей, видеть их больше не хочу…».
Да что за бред? Вот так просто отказаться от родной крови, только за то, что девочки решили добиться лучшей жизни самостоятельно, без оглядки на родителя?
В искренности их чувств к Владиславу (м-да, а имя Сергей мне нравилось больше) я не сомневался. Какие бы корыстные мысли им не приписывали, сошлись они, когда он был никем. Да и сейчас они про него ничего не знают.
