Наум мог много чего про меня наговорить, он может быть достаточно убедительным, чтобы ему поверили, но окончательный вывод брат сделает, только когда выслушает меня. Потому что он хочет быть справедливым, всё точно выяснить.
Поэтому и приехал сам в поисках ответа, поэтому Наум и его кодла в нас не стреляют.
Пока не стреляют. Но это развязывало мне руки.
Сейчас во дворе старой родительской дачи, заросшей сорняком, происходит встреча, на которой решится многое. А спокойное место, ветерок разве что сильный дул. На крыше покосившегося домика, через дыру в старом прогнившем рубероиде, вылезла ворона и посмотрела на нас. Гнездо у неё там, похоже.
А Наум — хитрюга, прошёл 90-е полностью, знает, как сманивать молодёжь за собой. Типа, ты чё, не за пацанов? Мы тут за тебя на всё готовы, пацаны за тебя на всё пойдут, пацаны тебя не кинут, мы все вместе. Такое братство, своего рода, которое и искал Ярик.
Психологию парней Наум понимает, разобрался в ней, поэтому за ним идут. И мало ему просто заманить кого-то на свою сторону: ему сожрать надо кого-то, увидеть, как человек на всё готов ради якобы пацанов, а на деле — ради самого Наума. Вот и использует всех, как хочется, а потом избавляется, как от ненужной вещи. Выбросит, как старый носок или сломанную лыжу.
Любит он власть и понимает людей, хочет, чтобы пресмыкались. Но не всех, в той моей жизни, в первой, они ошибся в одном человеке. Наум бы далеко пошёл, если бы его в 2003-м не подставил Басмач перед чеченами, и те замочили бандита прямо в сауне. А Басёнок тогда поднялся ещё на одну ступеньку вверх.
Но в этот раз до 2003-го Наум не доживёт, я ему такого шанса не дам. Я-то поопаснее Басмача.
— Лёха, — с тревогой произнёс Ярик, глядя на меня исподлобья. — Пацаны говорят, ты с ментами связался, всю нашу бригаду…
— Да чё с ним базарить? — проорал Наум, не скрывая довольного вида. — Отвечать ему пора за этой, за то, что родного брата…
Он подошёл ко мне в упор, глядя на меня с видом победителя.
— … что родного брата мусорам сдал…
Договорить он не смог. Отошёл на шаг, кепка слетела, и её откатил ветер к сараю, а затемнённые очки повисли на ухе на одной душке. Из носа побежала кровь тонкой струйкой, а я встряхнул отбитым кулаком. Хорошо я попал, метко.
— С тобой мне говорить не о чём, падаль ты гнилая, — сказал я. — Вот кто бы всех подставлял, да?
Он отошёл ещё на шаг и полез в куртку за пистолетом, Шмель и второй, тип с поцарапанной мордой, тоже начали доставать оружие. Левитан посмотрел на меня с удивлением, мол, уже начинаем? Но судя по виду, он был готов действовать в любой момент.
— Стопэ! — прокричал Ярик, становясь между нами. — Мы побазарить приехали… погоди, Наум, выяснить надо сначала, а ты зачем полез? Мой же это брат. Лёха, — он посмотрел на меня, предъява к тебе серьёзная.