Встреча со следствием заставляет молодую свидетельницу Аньку задуматься о своих опасениях перед судом. Но уверенность в благополучии подсудимого исходит от каждого - и простых участников процесса, и самого адвоката. В зале всё напряжённее дышится, каждое слово становится важным камнем в общей картине правосудия....
Ладно, ща порешаем, погодь, — Ярик задумался, обернулся и оглушительно свистнул.
Из его «Тойоты Марк 2», которую в наших краях называли «Марковником», вылезли двое. Побитый Басмач, вернее, Басёнок, и кто-то из бандюков рангом повыше, рыжий парень в «Адидасе».
Сами они меня трогать не решились, не зная, как на это отреагирует Коршун, как они называли моего брата. Поэтому передали всё ему, чтобы он сам поставил меня на место.
Но всё пошло не так, как они планировали.
— Кто тебя за бабками послал? — строго спросил Ярик.
— Да Гога Зелёный с обменника на старом рынке, — Басёнок жевал жвачку. — Он же грины под процент даёт, меня позвал за долю с этим разобраться. Всё что сверху добуду — моё… ну, я бы конечно отстегнул с этого, как полагается, — торопливо добавил он.
— Чё дальше?
— Базарил Гога, что надо с одного… — Басманов явно хотел сказать «лошка», но не решился, только покосился на меня и потрогал отбитый лоб, — пацана долг получить надо, завтра срок. Но лучше сегодня всё добыть, не тянуть. Деньги ему надо было, срочняк, говорит, ему же нам бабки засылать скоро.
— Так ты в курсах был? — взъярился брат. — И всё равно на счётчик его ставить пришёл⁈
Бац! Он вскинул руку и приложил Басманова по челюсти. Тот охнул и отошёл, а Ярик встряхнул кулак.
— Долг ты больше требовать не будешь, я его списываю, — спокойным голосом проговорил он. — Ты косяк упорол, Гога тоже. Насчёт тебя ещё подумаю, а Гога теперь платит не двадцать процентов, а тридцать. А если услышу, что он этот долг так и требует — накажу.
— Без базара, Матвеич, всё понял, — произнёс рыжий.
— А до тебя всё дошло? — Ярик посмотрел на Басёнка.
— Всё понятно, Коршун, — тот торопливо закивал, держась за челюсть. — Я всё понял.
— Проваливай, — брат махнул рукой.
Сегодня Басманову порядком прилетело от каждого брата Коршунова. Он, краснея от обиды, торопливо ушёл. Но Басмач злопамятный, гад, захочет отомстить за это унижение, но не сразу, а когда встанет на ноги.
Рыжий пошёл в машину. Димка почесал затылок, глянул на меня, я кивнул, и он вернулся к гитаре.
— Ты в следующий раз говори, что ты мой брат, отвалят, — тихо сказал Ярик, проверяя сообщение на пейджере. — Но не наглей особо. Вот сегодня ты прав оказался, но в следующий раз может быть иначе, тогда прикрывать не буду.
