Встреча со следствием заставляет молодую свидетельницу Аньку задуматься о своих опасениях перед судом. Но уверенность в благополучии подсудимого исходит от каждого - и простых участников процесса, и самого адвоката. В зале всё напряжённее дышится, каждое слово становится важным камнем в общей картине правосудия....
Мужик-то он неплохой на самом деле, помогал нам с братом одно время. Раньше работал в депо, потом уволили за пьянку, и он вдруг решил уйти в монастырь. Но долго там не продержался, ведь пить монахам запрещают. Так-то он отзывчивый, часто пускает к себе пожить, у него даже комната приспособлена для этих целей.
Этим он и зарабатывал, сдавая комнату студентам. Этой весной, как я помнил, у него уже никто не жил, но заселятся ближе к осени. Так что на постороннего не наткнусь."
"Мне приходилось здесь бывать. Больше я сюда ходил не потому, что нравилось выпивать со старым алкашом или что снимал комнату, а по другой причине, более подходящей для молодого парня — своей жилплощади у меня не было, в общагу кого-то привести сложно, а природа настойчиво требовала своего.
Вот и приводил какую-нибудь девчонку, которая не падала в обморок от здешней обстановки, покупал Ваське пузырь, и ночью могли с ней веселиться в отдельной комнате, а он отрубался быстро.
Весело я проводил молодость, чего уж говорить.
И у Василия была черта, которая, с одной стороны, мне поможет, с другой — усложнит. У него была очень плохая память — последствия старой производственной травмы ещё с депо. Ещё он пил, что здоровью точно не помогало.
Но использовать эту особенность можно.
Сейчас он был в квартире один, храпел на диване в зале. Перед ним стоял стол, в центре которого стояла сковородка с пережаренной картошкой с луком, в тарелке лежал нарезанный большими кусками засохший хлеб, луковица, и половина маринованного огурца, а недоеденная банка шпрот использовалась в качестве пепельницы.
Ну, начнём. Я выключил ящик, сел за стол на шатающуюся табуретку и поставил перед собой купленный по дороге пузырь.
— Дядь Вась, я за вторым сходил, — сказал я пьяным голосом. — Давай вмажем!
Храп стих, Васька открыл глаза. Опухший лысый мужик с отросшей неряшливой бородой медленно опустил ноги на пол и сел.
— Ты хто? — он уставился на меня и выдохнул.
— Я — белый орёл, — ответил я, как в рекламе этой водки, и показал бутылку, где на этикетке был нарисован орёл. — Харэ гнать, опять всё забыл, старый? Сам же меня за вторым пузырём отправил, весь вымок, видишь? — я потряс мокрую футболку с Юрой Хоем. — Дождь там льёт как из ведра!
— А, это ты, Лёша, — узнал меня Васька и хитро заулыбался.
