Автор
Вот! Вот! Он меня обманул. Картинки настолько потрясли, что они рассыпались по полу, словно снаряд в кустах — неожиданный шквал боли и ошеломления. Тихая тревога захлестывает кровь, когда я расправляю свои слезы на щеках. Как это могло быть? Кто эта бледная женщина в его объятиях?...
Ну, заходи, — она повернулась и прошла внутрь темного коридора.
Я заколебалась. В квартире было темно. Не видно вообще ничего.
А вдруг там кто-то есть помимо этой загадочной хозяйки? Да и хозяйка ли она вообще?
Голос вроде бы тот же, но… Мало ли.
Я нахмурилась. Даже нос сморщила.
Ну что я за трусиха такая?
Все равно, не сюда, так в другое место — отныне я буду везде ходить одна. Никто мне помогать не будет, сопровождать тоже.
Я решительно шагнула через порог.
— Дверь захлопни, — донесся до меня голос тетки.
Я послушно захлопнула.
Хотя, нет.
Было мгновение, когда рука дрогнула. Оставить открытой? Чтобы если что, сразу убежать?
Да что ж такое.
Я потерла лоб ладошкой. Саша, тебе же не двадцать лет уже, чтобы бояться всех и вся. Теперь ты сама несешь за себя ответственность. Родители умерли, а последний родной человек, муж, тебя предал.
Привыкай жить самостоятельно.
Выставив руки вперед, я почти наощупь пошла на голос. Неужели так сложно свет включить?
— А почему у вас так темно? — я вошла на обшарпанную кухню, где хотя бы из окна лился солнечный свет.
— Так лампочка как перегорела в прихожей, так вкрутить и некому, — равнодушно сказала хозяйка.
Она сидела на табуретке и спокойно курила. На столе перед ней стояла консервная банка, предназначенная для складывания окурков.
Я огляделась.
Мда уж.
Обычная металлическая эмалированная раковина. Я такие только в общежитии университета последний раз видела, если честно.
Серая тумба. Она же шкафчик, она же разделочный стол. Роль фартука на стене выполняли пластиковые панели. Они же были и над газовой плитой.
Пожарная безопасность на уровне, конечно.
Обеденный стол, за которым сидела тетка, тоже был грязным. Каким-то засаленным. Словно его помыли, но при этом тряпка была еще грязнее, чем он сам.
И над всем этим — светло-зеленые обои в веселенький рыженький цветочек.
Мне стало плохо.
А что же в комнате тогда? Мне уже тошно от увиденного.
Видимо, все мои мысли отразились на моем лице, потому что хозяйка хмыкнула. Затушила сигарету в банке-пепельнице.
— Что? Не нравится? Так цена соответствует.
— Сколько вы просите?
Зачем я спросила?
Сколько бы ни стоила эта квартира, как в ней можно жить? Тут, наверное, еще и тараканы имеются.
Да тут уборки на неделю! И мыть все надо хлоркой!
— Пятнадцать тысяч.
— Сколько?! — я даже воздухом подавилась.
