Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
Раздел Chitat.online для книги «Громов: Хозяин теней» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А силу — да… Елена Ивановна как солнце.
— Она к тебе прикасалась… хотя… она себя сдерживает. Да и перчатки новые…
Перчатки? Перчаток мы не заметили.
— Может, если через перчатки, то оно не так…
— Может, — соглашаюсь. Уж лучше скинуть всё на перчатки, чем на собственную уникальность.
— И дар у тебя только раскрывается… первая стадия формирования.
— А сколько их всего?
— Семь. Первая — это начальные проявления дара. Тебе не рассказывали?
— Кто?
— Действительно, — Татьяна смутилась. — Извини… начальные проявления от дара зависят. Я вот начала видеть, когда у людей болит что-то. Вот оно будто горит. И ещё потрогать тянет. Но силы как таковой ещё нет. Вот когда появляется, когда не просто трогаешь, а будто забираешь этот жар тебе, это уже вторая стадия…
— Похвально, дорогая моя, — раздался голос Афанасия Николаевича. — Что в твоей хорошенькой головке хоть что-то да задерживается. Молодой человек, прошу вас…
Госпиталь.
Знакомое место, родное почти. А вот куда Антон Павлович подевался? Хотя… без него и лучше.
— Проходите. Ложитесь…
Стягиваю ботинки и устраиваюсь на ближайшей кровати. А целитель хмыкает.
— Насколько чётко видите?
И руки его, окутанные тою же зеленоватой силой, которая ощущается мятно, освежающе, сжимают мою голову.
— Крупные предметы… очертания… иконы вот, что светятся. А портрет не светится, так, чёрное пятно.
— Свежий, стало быть…
— А есть разница?
— Танечка, объясни.
— Есть. Важно не столько изображение, сколько способность его накапливать направленную духовную энергию. И в данном случае Государь часто воспринимается подданными как особая точка приложения надежд.
И чаяний.
Как ни странно, но понимаю.
А сила чужая течёт, пробирается глубже и глубже.
— Интересно… весьма интересно. Люди?
— Тоже очертания. Но тех, кто с даром, вижу ярко… у вас вот зеленоватый. Мятный. И чистый очень. Как и у… Татьяны… отчества, простите, не знаю.
— Танечка!
— Васильевна, — чуть смутившись, представляется Татьяна. — Татьяна Васильевна Одоецкая. Прошу прощения, что не представилась.
Запомним. Сомневаюсь, что столкнёмся в будущем, но почему бы и нет? На правильных знакомствах мир стоит.
— Приятно познакомиться, Татьяна Васильевна.
Она почему-то хихикает…
— Сканируй, — строгий голос деда прерывает смех. — Пациента…
И руки убирает, но место их занимают другие, узкие ладошки Татьяны Васильевны. Её сила пробирается внутрь и щекочет.
— Больно? — интересуется Афанасий Николаевич.
— Щекотно.
