Глава 1 в(Book: Громов: Хозяин теней) предлагает читателям мир холодных зеркал и глубоких душевных переживаний. Вместе с главной героиней, она преодолевает горизонты боли и непонимания в поисках своего истинного пути — среди черной магии и света безумия.
Темно-серое полотно со светлым квадратом окна. Над ним — тускло светящиеся квадратики. И ещё такой же — над дверным проёмом.
Что это?
— Иконы, — подсказал Савка. — Они всегда светятся. Ну, когда намоленные… тут все хорошие так-то. Батюшка Афанасий умеет правильно молиться. Хотя говорит, что я безбожник.
И задницу потёр.
Смотрим дальше.
Лавка… стол? Кажется. Если поймать предмет и сосредоточиться, то он обретает некоторую чёткость. Но стоит внимание ослабить, и снова расплывается.
— Так-то ничего, я привык.
— Не стал?
— Не-а… — Савелий замялся. — Думаете, надо было?
— Пока не стоит. Не всё о себе нужно рассказывать.
Потому как мало ли…
— Она неплохая. Строгая очень… жаль только, что читать не могу. Книги вот пробовал, открываю, а там всё… серое и только.
Он вздохнул тяжко-тяжко.
— Ничего, — утешаю, хотя получается не слишком искренне. — Глядишь, и вправду со временем легче станет.
— Ну да. Только скучно тут… мне из лазарету не велено выходить, ну, чтоб чего не приключилось, а то Метелька Косоротов злой на меня. Их же розгою выпороли, а ему, как зачинщику, больше других досталось. И лечить Евдокия Путятична не велела, за нарушение порядку. А потом вовсе в карцеру отправили. Он там. А я тут…
Потому что у Косоротова дружки наверняка имеются.
— А чего вы не поделили-то?
Может, конечно, статься, что дело не в делёжке, а во власти, которую указанному Косоротову надо было отстоять во что бы то ни стало.
— Ну… он же ж не простого звания. У него тятька при храме Новоспасском ключником был, а маменька вовсе из купеческих, только померли в том году. А его вот сюда… я же ж байстрюк и незаконный. И ещё… не из божьего люду.
Мда, проблемы выше моего понимания.
И по печали, которую ощущает Савелий, а заодно и я, понимаю, что тему надобно менять.
— Расскажи-ка, Савелий, для начала… какой сейчас год-то?"
"— Так… тысяча девятьсот шестьдесят третий, — сказал он с удивлением. — Аккурат скоро императорские именины. Пятьдесят лет государю-батюшке будет, дай ему Господь долгих лет…
И поклонился куда-то в угол, где меж двух светящихся квадратов виднелся третий, тусклый. По размеру он был чуть больше икон. Портрет?
Того самого государя-батюшки?
Я же снова в ступор впал.
