Она стекает в марево, расползаясь так, чтобы накрыть его и вобрать всё, до капли. И главное, кажется, что сама тень успела вырасти. Или не кажется? Он сделалась будто бы плотнее. Да и больше. И обличье… нет, обличье ещё не вернула, то, прежнее. Главное, что поглотивши марево — ощущаю кисловатый привкус во рту, тень потянула меня за собой. На узенькую дорожку, которую я теперь видел. Точнее не её, а будто пятна этого вот марева… что оно такое?
Как же не хватает знаний.
Образования.
Охотники ведь должны где-то учиться. Не знаю, в школе специальной или ещё как. И мне туда надо. Нам, с Савкой. Дерьмо. Всё чаще начинаю думать про это вот тело, как про своё.
Плохо.
Очень плохо.
И тень не обвинишь. Тень вытягивается и принимает-таки очертания. На кота похожа. Такого вот помойного, отощавшего до крайности, изъеденного лишаём и жизнью кота.
Потом всё.
Кот-тень скользит меж травы, подбирая капли-следы. Я иду за ним. За мной почти беззвучно движется Еремей. Я спиной ощущаю его присутствие. А вот Метельку слышу — громко сопит и под ногами у него то ли ветки хрустят, то ли камушки шелестят.
На берегу тень останавливается. И до меня долетает отголосок раздражения. Черная текучая вода ей неприятна. И пятен почти нет. Тень отступает, пятится и сворачивает на другую тропинку. Теперь та движется вверх по пологому склону. А вот след становится шире.
— Дерьмо… — шепчет Еремей. — Эй… Охотник, давай за мной.
— Нет.
Я не знаю, увидит ли он тень, может, нормальные люди вообще лишены этакой великой радости, но рисковать не хочется.
— Мне… надо. Тут пока не опасно.
— Еремей? — голос Мозыря доносится откуда-то сверху. Значит, за нами не пошёл."
"— Полынья есть. Точно… воняет… той стороной.
Воняет?
Мы с Тенью принюхались. Запах и вправду имелся, просто слабый. Я вовсе решил, что это так от реки тянет, характерненько. Влагой и гнилью, и ещё мочой, и дерьмом, и тухлым мясом. И среди общей вони тонкий будто цветочный аромат терялся. Но стоило его ощутить, и я удивился, как мог не понять сразу, что это — иной запах.
Настоящий.
Той стороны.
И знакомый он, по прежней моей жизни. Мне тогда на многих похоронах бывать случалось. А потому и запомнил эту, особую смесь, аромата сырой земли да цветов.
Тень уже не рвалась вперёд, а прижавшись к земле, ползла, подкрадываясь к чему-то…
— Погоди, — я вытянул руку, и Еремей послушно остановился.
Тень же заворчала.
И смолкла.
Наша связь тоже упрочилась. От хорошего питания? Главное, и поводок увеличился… и надо будет кормить зверушку. Или нет? А если, набравшись сил, она попытается нас схомячить?
Нет, учиться, учиться… где бы ещё учителя найти.
Потом, после того, как передумаем помирать.