Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
Раздел Chitat.online для книги «Громов: Хозяин теней» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ели, пытаясь утолить какой-то совершенно дикий неестественный голод, черпали перловую, щедро сдобренную мясом и салом кашу из горшка прямо руками, руки облизывая, и чаем этим запивали.
И было хорошо.
Настолько, что словами представить неможно.
— Я думал, помру, — Метелька икнул и поспешно потянул к себе баклажку. — Жуть какая… но потом я даже видеть стал! Ну… после уж…
Он покосился на Еремея, который держался рядом и тоже ел.
Судя по тому, что кашеварить стали прямо во дворе, на наспех разложенном костре, голод был закономерным итогом путешествия на ту сторону. Сытные запахи долетали и до нас, заставляя снова и снова совать руку в корзинку, вытаскивая очередной калач или булку, или что там ещё попадалось. Главное, что вприкуску с кашей уходило на ура.
— Еремей…
— Не тут, — оборвал меня он. — Сейчас… покатаемся, тогда и поговорим.
И горшок забрал. А вот булки ещё остались, в отличие от места в животе. У Метельки тоже раздуло и он, заползши в Еремееву машину, попросту развалился на сиденье, придерживая этот живот руками и тихо что-то бормотал, не то молился, не то матюкался.
Плевать.
Следом за сытостью пришла истома. Тянуло закрыть глаза и провалиться в сон, но я держался. Минут пять. Последнее, что помню, хмыканье Еремея и тяжёлое знакомо пахнущее смесью трав, бензина и табака покрывало. А потом и рокот мотора.
Очнулись мы на закате.
Точнее сперва зашевелился Метелька, а следом и я уже очнулся. Хотелось… снова есть и ещё в туалет. Причём в туалет — сильнее. И не только мне. Из машины мы вывалились и рысцой бросились в ближайшие кусты, где и застряли надолго.
Твою же ж…
Это ж если каждый раз так…
— Каша… — сдавленный голос Метельки донёсся из-под соседнего куста. — Видать… с тухлым мясом… была… точно… как-то… Зорька сварила… с тухлым… ещё удивлялись, что много его, мяса. А после всех как покрутило… Евдокия Путятична очень ругалась.
Живот не то, чтобы болел, скорее ощущение, что тело стремилось избавиться от лишнего и этого лишнего было как-то чересчур много.
— Эй, засранцы, — донёсся весёлый голос Еремея. — Выходите ужинать.
— Я его ненавижу… — Метелька сдавленно охнул. — Но жрать хочу… и срать хочу… и жрать тоже… и кажется, меня сейчас…
Я судорожно сглатывал слюну, потому как и у меня тошнота подкатила к горлу. Но обошлось. Как-то вот. И с остальным тоже. И разогнуться вышло. Из кустов мы выбирались на полусогнутых, покачиваясь от слабости. А потому вид Еремея, донельзя довольного собою и ещё здорового до омерзения, раздражал.
— Руки помыть, — велел он, протянув баклажку с водой и кусок серого мыла. — А то не хватало ещё с дерьма подцепить заразы.
Тут я с ним был всецело согласен. Руки мыли старательно, даже Метелька не ворчал, но тёр ладони едким воняющим чем-то мылом.
