Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
Раздел Chitat.online для книги «Громов: Хозяин теней» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А те стремительно слиплись в чёрный бесформенный ком.
Лилиями воняло резко и отвратно.
Запах сделался густым и уже даже не лилейным — пахло мертвечиной."
"— Сыночек… ты живой, сыночек… — ныла Зорька, нелепо дёргая руками, а тварь всё ползла и ползла, выкладывая виток за витком змеиное своё тело, но при том не отпуская и человека. Впрочем, Зорька так и не добралась до кровати. Она застыла в полушаге, и я видел, что лицо Зорькино исказилось.
Его словно смяли разом.
А потом из раскрытого рта донёсся вой.
— Сво-о-олочь… — заголосила она вдруг. — Ты его убил… ты убил его…
И пухлые руки вдруг ухватили меня за горло.
Пальцы у Зорьки оказались железными. Да и в самом её дебелом теле скрывалась немалая сила. Она вытащила меня рывком, подтянула к себе так, что я вдохнул гнилостный несвежий запах изо рта.
— Ты… убил… его… — она трясла меня, кажется, уже не понимая, кто я есть, переживая что-то своё, мне не понятное.
А я…
Я обеими руками вцепился в рукоять револьвера, который приставил к Зорькиной груди, надеясь, что справлюсь, что…
Спусковой крючок был тугим.
И сам револьвер.
И надолго меня не хватит. Она если не шею сломает, то всяко удушит. Ну же, мать твою!
Выстрел прозвучал оглушающе. И Зорькины пальцы разжались, и сама она, приняв удар пули, отшатнулась, как-то нелепо взмахнув руками. Будто даже не человек, но кукла.
Люди от пуль падают совсем не так.
Запахло кровью.
И снова — мертвечиной.
— Метелька, беги! — рявкнул я, снова целясь, уже в змеевидную тварь, которая, кажется, Зорькиного ранения и вовсе не заметила…
Только по нитям, из которых сплетено было тело, дрожь прошла.
И унялась. А Зорька, коснувшись земли, взлетела, точно спиной оттолкнулась и снова руки раскинула. Только голова её склонилась на бок… целиться надо лучше, Громов!
Целиться!
Вторая пуля ушла точно в глаз. Левый. И кажется, вынесла половину черепа. Брызнуло кровью во все стороны. И теперь уже тварь заскрипела. Звук был высокий звенящий, на самой грани слышимости.
Метелька скатился с топчана на четвереньки…
Где хоть кто-то?
Еремей… он ведь нас не просто так твари подсунул. Он должен быть где-то рядом… Синод… или и вправду хотят посмотреть, справлюсь ли я с тварью?
С этой — нет.
Удар хвоста отбрасывает Метельку от двери к стене, и следом придавливает так, что тот лишь сипит.
— С-сука… — высвободив руку, Метелька тычет ножиком в этот хвост. — Я тебе…
И я чувствую его ярость.
Обиду.
Желание поквитаться… со всем миром поквитаться за его, мира, сволочность и несправедливость. А я перевожу ствол на тварь.
Поможет?
Нет?
Если помолиться… если хорошо помолиться… той, которая наделила Савку даром. Он, может, и не лучший Охотник, но он славный мальчонка. И если уж его посвятили, то помогай!
Пожалуйста.
