Автор
В двенадцать лет от роду всё началось – тот самый приют, где жизнь казалась тюрьмой. Я не могу вспомнить детства целиком, но гром и молнии, ознаменовавшие моё рождение, запали мне в память. Оглушающий гром слепил глаза, а я лишь спокойно улыбался, словно всё это было каким-то шоу....
Да, он враг и пытался его убить, но всё же. Алу всего пятнадцать лет. Видимо, в семьях аристократов учат очень хорошо, в том числе и подобному. Да и смерть он видел, даже сам убивал. Это странно для подростка, но уж точно не мне судить. Со мной всё было намного хуже. Люди из мира души, которую я поглотил, посчитали бы меня чудовищем и отправили лечиться в психушку.
Всё это время наш пленник продолжал молчать, несгибаемым взглядом смотря на нас. И где-то на десятом повторяющемся вопросе я не выдержал. Слишком долго ждать.
— Хватит! Вы же видите, что он не скажет ничего. Явно умеет терпеть боль. Я бы мог, конечно, помочь, молния может причинить невероятные страдания при умелом обращении, но это ведь бесполезно, не так ли? Он всё выдержит.
Мужчина всё продолжал твёрдо смотреть на нас.
— Тогда что ты предлагаешь? — недовольно поморщился Ал. — Просто убить его? Нет смысла. Тогда проще было бы это сделать на месте. Он должен нам всё рассказать.
— Нет. Убивать его не нужно. Если бы он хотел этого, то давно убил сам себя, — повернулся к пленнику.
— Да, — впервые мы услышали его чуть хрипловатый голос."
"— Тогда давай заключим сделку. Я понимаю, что всё ты нам не сможешь рассказать, но кое-что полезное — наверняка. Так вот, ты поведаешь нам всё, что сможешь, а мы отпускаем тебя живым. Можешь вернуться к нанимателю или просто сбежать.
— Касс! — гневно сверкнул глазами Конте. — О чём ты говоришь? Он пытался убить нас. За это только одно наказание — смерть!
— Ты слишком категоричен.
— Э-э-э, нет, наверное, — сбился с толку парень.
— Так вот, этот человек и есть тот самый кинжал. Просто инструмент, что был направлен его хозяином. Так зачем его ломать, если он может ещё пригодиться? Или думаешь, что он сам решил тебя убить? Неужели ты уже успел ему лично чем-то насолить?
— Эм, нет, — задумался Ал. — Пожалуй, ты прав. Информация важнее, чем его жизнь.
— Вот видишь, — повернулся я к пленнику.
— Где гарантии, что я останусь в живых? — прохрипел он.
— Клянусь родом, что сдержу своё обещание и отпущу тебя, если ты поведаешь нам всё, что сможешь, — не задумываясь ни на секунду, поклялся я.
И не важно, что я клялся тем, чего у меня нет, оставив себе огромную лазейку. Он-то об этом не знает.
— Хорошо, согласен.
— Вот и отлично, — потёр я руки. — Тогда скажи, для начала.
