Море медленно вздыхало под тяжестью обломков, и его глухие стоны скрадывались в ночную тьму. Подавленное состояние после известий о трагедии на заставе переполняло сердце, смешиваясь с резкой злобой, что бросилась мне тогда в лицо капитану третьего ранга Конохову. Именно такую атмосферу и жестокость описывает эта история в гроте ущелья женщин....
Березки едва набухли почками, а морошка еще не зацвела – здесь вольготней холодному ветру, студит он деревья и травы. Только елки да сосенки зеленеют пышно. Вот к ним-то и нужно особенно внимательно приглядываться.
Метр за метром позади. Ничего подозрительного. Вот уже и падик со своими горелыми костяными стволами. Его можно пройти поскорей. Но Полосухин не торопится выходить на кочкастый луг. Укрывшись за пушистой сосенкой на опушке, осматривает в бинокль скалистый гребень за падиком. Вот, наконец, подает сигнал: «Вперед».
Наряд Фирсанова опередил нас метров на сто, мы сейчас стараемся догнать его, бодаем ветер капюшонами. Сравнялись. Идем в одну линию. Никаких следов. Ни на нашем, ни на том берегу. Вот и Падун. А дальше – скалы. За ними – Ущелье Женщин. Левый берег тоже круто поднимается вверх, только там подъем проще, ровнее. Наряд Фирсанова уже двинулся вперед, а мы определяем каждому маршрут, выбирая неглубокие расщелины.
Вот начали и мы подъем. Карабкаемся, цепляясь за острые выступы.
Прошипела с левого берега красная ракета, прорезая упругий ветер, и впилась в скалы там, за хребтом. Где спуск к Ущелью Женщин. Теперь ясно, где пловцы, и опасаться каждой скалы не нужно. Главное, значит, наверх побыстрей. Что есть силы! А как назло, капюшон сползает на глаза. Подтянуть бы его, но некогда.
Взобрался я на хребет, а Полосухин уже там. Лег и я рядом с ним, жду, что скажет. А он вправо пополз, где скала выдается немного вперед, как бы нависая над обрывом, и с которой, как я понял, он решил осмотреть весь обрывистый склон. Пополз и я за ним. И в это время еще одна красная ракета прошипела с левого берега и врезалась в террасу, которая тянулась от самой реки по склону метров пятьдесят, постепенно сходя на нет. Почти у самого конца террасы – небольшой грот, а терраса эта будто специально была создана природой, чтобы проходить по ней в грот, где можно укрыться от непогоды.
– В гроте засели! – буркнул Полосухин и зло выругался."
"И было отчего. Справа, от реки, к гроту не подойти – как куропаток постреляют. Слева можно подобраться, но только ползком. Обе руки будут заняты. А стрелять как? Из грота же, когда поближе подползешь, могут вполне встретить пулями. Сверху – метра четыре. Не спрыгнешь.
