На Дальнем Севере военные сталкиваются с суровым климатом, постоянной опасностью и таинственными летающими объектами над приграничной зоной. Капитан Полосухин, старший лейтенант Боканов и капитан третьего ранга Конохов вместе со своим боевым расчётом решительно противостоят угрозе, проявляя...
Ведь Савелий Елизарович сына своего нацелил на изучение края. Кандидатскую тот защитил. Докторскую уже заканчивал. Интересно назвал: «Море Студеное». Погиб в шторм. И еще двое из нашего становища с ним погибли. Один их них – сын Максимовны. Дед, рассказывают, занедужил. Месяц с кровати не поднимался. Думали все – отжил свое. Тогда-то Надя, дочь погибшего, перевелась на заочное и приехала сюда. Отходила дедушку. Так и не бросает. И деда, и Максимовну. Дом Максимовны рядом стоит. По сей день старушка ждет сына. Все время на берегу. А когда шторм, спешит к той губе, в которую можно на лодке или на катере зайти. И стоит на видном месте, как маяк. Ни разу, говорят, не простудилась. Вот Надя да и дед опекают одинокую, горем убитую старушку, все для нее делают. Савелий Елизарович говорит, что пока жив – Максимовну не оставит без присмотра. И еще говорит, помогу внучке дело отца ее продолжить.
– Она, кажется, влюблена в тебя?
– Да. Но я не могу любить и ее, и Олю. Я по Оле тоскую. Иногда – хоть на стену лезь.
– Но ты же не к деду Савелию только ходишь?
– Скажи на милость, почему я должен избегать с ней встречи? Враг она мне, что ли? Мы с ней объяснились еще до моей женитьбы. Она поняла меня, и мы остались друзьями, – Полосухин помолчал немного и добавил грустно: – Гранский так же, как и ты, думает. Ведь он, Евгений Алексеевич, любит Надю.
Самое время было поставить точку, но я, понимая, что проявляю назойливость, все же спросил:
– Что ж Олю не вернешь? Пошли письмо. Зачем мучить и себя и ее?
Полосухин молча посмотрел на меня. Я уловил в том взгляде и удивление, и жалость. Не понял я, отчего он вдруг жалеет меня? А следующая фраза меня буквально огорошила.
– Рапорт я написал. Либо переводят пусть, либо увольняют.
– Не трусостью ли пахнет?
– Нет. Но командовать, зная, что подорван авторитет…
– Я дал себе слово бороться за тебя. Я поверил тебе. Сегодня же напишу письмо начальнику политотдела.
– А с Гранским как? Что о нем напишешь в письме? Пока я здесь, Надя не ответит ему взаимностью. Вот еще в чем вопрос.
– Ну, это ты совсем что-то не то говоришь.
– Может быть, но рапорт уже написан.
Глава седьмая
Капитан Полосухин еще раз просмотрел план охраны границы на следующие сутки и, передав его старшине, велел:
– Действуй, Данило Константинович. Мы с Бокановым – на острова. Давно вместе не выходили.
И в самом деле, прежде, до командировки на учебный, частенько Полосухин брал меня с собой.
