Неужели теперь всегда так будет? В пятнадцать — старуха, а в семнадцать — фригидная?
В дверь вдруг кто-то забарабанил.
— Юрико! Что с тобой? У тебя кто-то есть?
Я не успела и рта открыть, как дверь распахнулась и в комнату, пригнувшись, влетела Масами. В руках у нее была бейсбольная бита. Увидев голую девчонку и подмявшего ее мужика, она заорала как резаная. А поняв, что это ее собственный муж, повалилась на пол.
— Что же это такое?!
— Что видишь, дорогая.
Джонсоны стояли по бокам моей кровати и осыпали друг друга проклятиями, а я так и лежала голая и смотрела в потолок.
Я прожила у Джонсонов почти три года и столько же проучилась в школе Q. В последнем классе, вскоре после начала учебного года, мне порекомендовали уйти. Так же поступили и с Кидзимой. Его отец, признав свою ответственность за поведение сына, тоже ушел из школы и, как я слышала, устроился комендантом в общежитие какой-то фирмы в Каруидзаве. Наверное, до сих пор собирает себе в коробочки жуков; больше я его не видела."
"После того как нас выгнали из школы, мы встретились с Кидзимой в нашем кафе в Сибуя. Он сидел в темном углу и махнул мне рукой, в которой держал сигарету. В другой руке у него была спортивная газета. Явно не школьный типаж. Он больше смахивал на отбившегося от стаи молодчика. Кидзима, громко шурша, сложил газету и взглянул на меня.
— Вот, перевожусь в другую школу. Кому я нужен без аттестата? Время сейчас такое. А ты что собираешься делать? Что Джонсон предлагает?
— Делай что хочешь, говорит.
Мне оставалось только одно — жить, торгуя собственным телом. Не надеясь ни на чье покровительство или поддержку. И так продолжается до сих пор. В этом смысле ничего не изменилось.
Часть 4
Мир без любви
1
Предлагаю вам выслушать и мой рассказ. Не могу же я оставить без внимания всю ту ложь, которую нагородила Юрико. Это было бы нечестно. Правда же? В своем дневнике она вылила на меня столько грязи, что промолчать я просто не могу. В конце концов, я работаю в муниципальном управлении, я честный, добросовестный человек. Разве я не заслужила, чтобы меня выслушали?
Юрико написала, что я некрасива и похожа на нашу мать-японку, но все равно — разве я не полукровка, как ни посмотри? Поглядите сами. Цвет кожи… Не желтый, а кремовый. Лицо… Нос вытянутый, глубоко посаженные глаза. Скажете, нет? Фигурой я, к сожалению, в мать — такая же невысокая и плотная. Внешность азиатская, но, как я уже говорила, в этом моя индивидуальность. С Юрико мы совсем не похожи, хоть и сестры.
Повторяю с гордостью: во мне, внутри меня, есть гены отца-швейцарца. Это сто процентов. А Юрико, с чьей красотой все носились, всегда судила меня только по внешности.
Мне кажется, этот дневник написала не Юрико. Может быть, кто-то другой автор этой писанины.