Лоу Чжэнь обещала хорошо платить, а давала на день всего двадцать юаней. Я попробовал жаловаться и получил в ответ:
— Вообще-то тебе полагается сто юаней в день, но за вычетом проживания и еды остается как раз двадцать. Плюс выпивка и сигареты за мой счет.
То есть меня насильно заманили, заперли на двадцать шестом этаже, забавляются мной, как игрушкой… И еще деньга берут, как за общежитие. Конечно, мне дали понюхать роскошную жизнь, но все равно я никак не мог согласиться с оправданиями Лоу Чжэнь.
— Ну что, пошли обратно? — Охранник тряхнул меня за руку. Ничего другого не оставалось.
Я тяжело поднялся, как заключенный, которого отправляют в камеру. Жалкий деревенский парень, захваченный в плен дочкой партийного босса.
— Гляди! — сказал охранник. — Ребенок в коляске.
Белая пара — муж и жена, похожие на американцев, провезла по вестибюлю детскую коляску и остановилась посмотреть на фонтан. Путешествуют с ребенком. Я стал разглядывать счастливо улыбающихся супругов. Глава семейства в шортах и майке, на жене такая же майка и джинсы. Нормальная здоровая белая пара. А ребенок в коляске — совсем маленький, еще толком не умел сидеть — китайчонок. Великодушные иностранцы взяли на воспитание бедного китайского сиротку?
— Это что ж такое?
Охранник украдкой повел подбородком в сторону вестибюля. Там было еще несколько белых пар, толкавших коляски с маленькими китайцами. Там были и мальчики, и девочки. Все в новеньких костюмчиках.
— Помощь в усыновлении сирот.
— И кто же этим занимается?
Охранник поднял глаза к потолку.
— Неужели Лоу Чжэнь? Она же говорила, что сочиняет песни.
— Говорила… Ты хоть одну ее песню слышал?
Я покачал головой, охранник фыркнул:
— Она пристраивает сирот. Управляет благотворительной организацией.
Вот это да! Лоу Чжэнь ударилась в благотворительность? Не могу представить, чтобы она, купавшаяся в роскоши, занялась таким неприбыльным делом. Хотя всей правды мне знать не дано, поэтому лишнего писать не буду. И вообще я не об этом. Я хочу сказать, что позавидовал этим малышам, беззаботно спавшим в своих колясках. Счастливые — их привезут в Америку, пока ничего не понимают, и они вырастут настоящими американцами.
А что я? Родился и вырос в Китае. Стал взрослым, и за все это время никто для меня ничего не сделал. Родился в деревне — там и живи. Хочешь жить в городе — получи разрешение. О загранице и не мечтай. Тем же, кто вроде меня приехал в город на заработки, приходилось пахать как лошадь и прятаться от закона.
— Эй! Пошли, что ли? — прервал мои мысли охранник. — Кстати, запомни: меня зовут Юй Вэй. Господин Юй Вэй.
Как потом рассказал мне Юй Вэй, Лоу Чжэнь полетела в Пекин из-за брата, которому крепко досталось на Тяньаньмэнь. Ему сломали руку и арестовали.