- Который вызвал напряженность с Китаем, - понимающе кивает княжна. Похоже, я по адресу.
- Ну вот и разъясни, какого черта наши журналисты зад лижут этим макаронникам? Тут же надо обвинять в попытке подрыва госстроя.
- А какие журналисты?
- Ну той же «Русской правды».
- Понятно, - Алла кивает. – А ты знал, что «Русская правда» принадлежит моему роду?
Вот новость-то. Теперь мне точно дадут ответ.
- Неа, - честно признаюсь. – Зато теперь знаю, о чем поговорить с твоим отцом. В качестве затравки.
Алла вдруг коварно усмехается. Не наблюдал раньше за ней такие оскалы. У меня что ли научилась?
- Я тебе отвечу, - она прикусывает кончик языка, оглядывая косые мышцы моего пресса. - Но сначала сделай сто подтягиваний.
- Вообще-то я уже сделал больше трехсот.
- Ну я-то не видела. - Плутовка ослепительно улыбается, отчего у нее сверкают ямочки на щеках.
Понятно, княжне захотелось, чтобы ради нее подвиг совершили. Почему бы нет. Сотней подъемов большей, сотней меньше – без разницы. Только озорство мы тоже любим.
Пускаю нити. Паутинка обвивает княжну за талию. Дёрг – и легкое как пушинка тело Аллы притягивается ко мне. Обнимаю одной рукой девушку за талию.
- Ой, - ее ресницы хлопают как крылья бабочки. – Артем?
- Только хочу, чтобы ты все увидела с первых мест, - показываю княжне как оскаливаются настоящие монстры. Алла вздрагивает, а затем обратно тянется ко мне, как мотылек в горящую избу.
Другой рукой перехватываю перекладину обратным хватом.
- И рраз, - начинаю подход, поднимаясь боком вместе с княжной. – А ты пока рассказывай.
- Это не так-то легко, - тяжело дышит она. – Но попробую. У моего отца старомодные взгляды. Он не просто так скупил большинство крупнейших новостных служб и газет по Империи. Любые острые сенсации, которые способны привлечь внимание к нашей семье, он сглаживает.
Хм, старомодные взгляды. Ну тогда он точно против моего союза с Аллой, а позвал меня к себе только для того чтобы застращать.
- Ну то есть князь Настьев скупил газетенки, чтобы отгородиться от мира и никто не лез в его дела?
- Если же он разрешил бы своим журналистам поднять шумиху против «Блэкаута», то мог впасть в немилость их патрона – царевича Гоши. Ну или даже всего императорского дома.
Алла молча кивает, глядя на мой сокращающийся бицепс.
- И с остальными владельцами телевизионных каналов та же история?
- Думаю, да. Никто не посмеет перечить императорской семье. Только разве что простолюдины-блогеры, - отмахивается она.
- Забавненько, - замечаю иронию.
- Что именно? – спрашивает Алла.
- Дворяне, которые так громогласно ратуют за честность, не хотят говорить правду. А вот простолюдины, наоборот, подмечают подколодные игры политиков и трубят о них в сети.
- Ты просто не любишь аристократов, - дуется вдруг Алла.