Тени под деревьями становятся бледнее – теперь различаю узоры коры внизу крон. «Ночное зрение» снова со мной, крутяк! Плюс кошачьи гибкость и ловкость. Смогу себе лопатку без проблем почесать, хе.
Так, дальше – деваха. Гляжу на ее руки – ободов огня нет. Она смущенно отводит ладони за спину. Ухмыляюсь.
Молодец девка – послушалась шестнадцатилетнего дядю. Теперь беззащитна перед врагом как однокрылая ласточка. Чему вас только на спецподготовке учат?
- Чего надо? – вдруг взвивается она, поджав губы. Понимаю ее – собственная слабость раздражает. Отлично понимаю.
- Клятва, - вкрадчиво напоминаю.
- Ну и чего, - поджимает она ноги под себя. – Чего ты хочешь?
- Что?! – она трясется. – Нет!
- Никакие «нет» не принимаются, - хмыкаю. - Либо подчинение, либо жизнь. Как тебя зовут?
- Сара, - мычит она, опустив голову.
- Сара, я хочу твоего подчинения. Хочу тебя полностью, понимаешь?
- Да чего тут непонятного, - она вдруг хватается за застежку маскхалата и начинает себя распаковывать. – Типичный мужик.
- Мужик? – смотрю, как она по пояс в бюстгальтере уже торчит. Вот это скорость! Лучше бы так шустро от Мурки уворачивалась бы.
Да, груди у американки крепкие – твердая двоечка точно. И живот поджарый, плоский. Только толку мне с ее сисек? Мир они не спасут.
- Прекрати, - закатываю глаза – и эта туда же, хоть и без фрактала. – У меня есть кому постель греть. От тебя мне нужны разведка и сведения о вашей миледи.
- Шпионить не буду, - качает головой строптивица, дергая завязки брюк. – Давай уж лучше по-бырому и разойдемся.
- ВСТАЛА. – Достал меня этот детский сад.
С дрожью в коленях американка вскакивает. Расшнурованные брюки сползают по ее бедрам. Открываются кружевные трусики с цветочным рисунком. Так вот в чем спецбойцы Сербины на работу ходят. Недалеко от своей миледи ушли.
Поднимаюсь сам. Подойдя к американке, хватаю ее за оголенную ключицу и рычу прямо в стеклянные глаза.
- ТЫ. БУДЕШЬ. ШПИОНИТЬ. ИНАЧЕ. СМЕРТЬ. ПОКАЖЕТСЯ. БЛАГОМ.
Псих-волны бушуют. Американка под моей рукой вся ходуном ходит, и при этом губы кусает. Голым бедром ко мне тянется, вот касается, осторожно трется, снизу-вверх заглядывая в глаза, мол, можно ли, хозяин? Не осерчаешь ли? А если еще крепче прижмусь?
Не обращаю внимания – главное, чтоб уступила и подчинилась. Да, жестоко переламывать человека, но я мог вообще ее не спасать. А тут как бы человечеству демоны грозят, в такое время не до гуманистических дилемм.
Но чего-то она увлеклась моей ногой. Встряхиваю американку за плечо.
- НЕ. СЛЫШУ. – Заполняю ее разум псих-штормом, выветривая все остальные мысли. На фоне моей ярости, моей железной воли прежние желания и принципы блекнут и отодвигаются на задний план. Происходящее сейчас безумие схоже с зомбированием.