– Мне почему-то опять шестнадцать, демоны исчезли, люди живут как в каком-то Средневековье. Одни кличут себя князьями и графьями, другие терпят название простолюдины. Никто не помнит Вторжение демонов. И еще - моя мама снова жива, - тихая улыбка теплится в ее влажных глазах. Только по соседству с радостью таится и большая скорбь.
Крепко прижимаю к себе девушку. Глажу по волосам, словно пытаясь укрыть от ужаса женской доли. Даже не представляю, насколько больно лишиться ребенка.
- Когда это произошло?
- Около полутора месяца назад. – В то же время, что и у меня. – Помню, вначале в груди сильно обжигало. Шрам пылал…
Она отходит и, не стесняясь, расстегивает блузку. В нежном месте между грудью и животом, прямо под лифчиком гладкую кожу разрезает бугрящийся рубец. Осторожно прикасаюсь – девушка вздрагивает.
- Больно? – поднимаю взгляд.
- Нет, - выдыхает. – Просто …у тебя пальцы холодные.
- Те уроды в катакомбах успели царапнуть желтым кинжалом, прежде чем ты их сжег. Только шрам и остался от прошлого мира, - говорит Кира. – Но я даже рада. Всегда когда смотрю на него – вспоминаю тебя. Как ты спас меня…
В задумчивости чешу подбородок. Новый мир, новое тело – но шрам старый? Это как вообще понимать?
Нагнувшись, оглаживаю бархатную кожу рядом со шрамом. Скользнув вниз, трогаю мягкий пупок, торчащий над резинкой юбки – сразу же Кира учащенно дышит прямо мне в ухо.
- Перун, - тихо, умоляющим голосом.
- Ладно- ладно, - прекращаю ее щупать.
Шрам явно не обычный. Это какая-то энергометка на астральном теле Киры. Просто его отражение на физическом теле имеет воплощение рубца. Благодаря метке Кира и сохранила воспоминания о Страшном мире. Похоже, фанатики в катакомбах не просто косплеили чернокнижников Азерота. Настоящую колдовскую муть творили. Мрази. Хм, учитывая, что Осколки есть и здесь, то кто-то может опять попытаться призвать неясного Ктулху.
Ладно, сейчас голова болит о совсем другом. Кира не умирала в Страшном мире, и я, возможно, тоже. Тогда, выходит, наши души не переносились в параллельную реальность с охреневшими боярами. Нет, мы всё там же. Просто, это сам мир изменился. Или же ему помогли измениться. Остается вопрос - почему тогда нам с Кирой шестнадцать?
А еще больше интересно, кто же этот нашкодивший засранец? Встречу – обязательно скажу пару ласковых.
Мой задумчивый взгляд падает на пыльное зеркало в углу, на отражение своего нахмуренного лица.
Нет, вообще он молодец, конечно, - мир от Орды избавил. Большое уважение от меня. Но не мог что ли демонов совсем под корень вывести? Какого Градгроба я должен за ним прибираться? Или его цель состояла в ином?
- Перун, - Кира скрещивает руки на груди, вдруг застеснявшись наготы. – Мне можно одеваться?
Пока она застегивается и разглаживает блузку, спрашиваю.