Плоть иссушится и осыпается, как волосы Сербины?
Но плечо не худеет, а наоборот неконтролируемо разрастается в несколько раз. Дикий ор боли кавказца заставляет меня поморщиться. С раздувшимся торсом боевик оседает на колени и больше не двигается. Сердце, наверно, не выдержала бешеного деления клеток.
Кто-то из барышень начинает визжать. Да, зрелище не для слабонервных.
- Ох, заткнись, - Кали задает кричащей оплеуху. – А то еще набегут.
Ко мне подходит Алла в милой клетчатой пижамке и розовых чунях.
- Артём, ты как? – обводит княжна шокированными глазами кучу неподвижных тел вперемешку со стонущими покалеченными бандитами.
- Нормально, - провожу окровавленными пальцами по ее бледной щеке. – Ученицы все целы?
- Да, - кивает. – Благодаря тебе.
- Аксюк тоже постарался, - честно признаю. – Он самого первого вырубил. Иначе бы я мог не успеть к вам.
- Бес, спасибо! – шагает между трупами пышнотелая Серафима в облегающей маечке на голое тело. – Мой отец будет рад официально тебя поблагодарить.
- Брюнова, не мешайся, - припечатывает ее Белоснежка. По ледяной маске княжны пробегает волна брезгливости. – И неплохо бы тебе прикрыться.
- Я просто обычно голая сплю, - оправдывается барышня, закрыв руками объемные груди. - Накинула первое попавшееся, когда Менская тревогу подняла.
Значит, Кали навела шухер. Подзываю свою ненаглядную и спрашиваю о причине.
- Увидела в коридоре подозрительного охранника, - говорит нахмуривавшаяся девушка. – Он цепь из морина нес – похожую на ту, которой меня Хромовы связывали. Сразу позвонила в дежурную охраны– но там никто не взял. Как раз и выстрелы вдалеке забахали. Я включила пожарную тревогу – и когда все выбежали, пыталась объяснить этим курицам, что надо отступать к администрации.
Наконец, на горизонте появляются безопасники.
- Уведите учениц,– басит граф Минаев, оглядывая лежбище боевиков. – Бесонов! Ты их всех?
- Ну мне помогли наши сударыни.
- Хмм…пойдем на допрос.
- Ох, опять, - вздыхаю. – Вы Софии позвонили?
- Да, княжна уже едет.
Сидим с княжной на диванчике в ее кабинете. Головка Софии покоится у меня на плече, тело ее прижимается к моему. Не сопротивляюсь, у нас как бы негласный пакт. Меня спасли от дотошного Минаева, в обмен я поумерил сопротивляемость ласкам княжны.
- Сальдоре нанес удар даже из тюрьмы, - говорю. – Похоже, придется наведаться в Преображенскую слободу и прибить гада.
София молчит, прежде чем проворковать мне в ухо:
- Мы можем использовать эту ситуацию себе на благо.
Ощущаю быстрое прикосновение кончика ее языка.
- Как же, интересно?
София отодвигается. Ее волосы волной упали на одно плечо, непроницаемо белые в притушенном свете.
- Ты спас благородных учениц. Уже завтра тебе начнут приходить от их родителей сотни благодарных писем.