Автор
В душе Кирки горит пламя жестокости и алчности, когда она отказывается выходить замуж за своего бедного, но богатого муженька. Мать смотрит в зеркало своей болотной реальности, где нет ни надежды, ни света, только холодные стены и безвыходная тьма. Кира готовится подставить семью под удар, раздавливая последние мечты родителей....
Теперь верю, что не предаст, всегда придет на помощь…
Прижимаюсь к его груди, обвиваю шею руками. Мне так хорошо и спокойно в его объятиях, так потрясающе чувствовать его силу, надежность и тепло. Зарываюсь носом в его плечо, закрываю глаза и крепче обвиваю руками его шею.
— Ты дрожишь. Замерзла? — тихо спрашивает Алекс и проводит по моему лицу костяшками пальцев.
— Нет, — шепчу в ответ едва слышно, — мне тепло. Всегда тепло когда ты рядом. И в ответ касаюсь кончиками пальцев его скулы. Вглядываюсь в его глаза, пытаясь найти ответы на свои вопросы.
— Больше ни на шаг от себя не отпущу, — шепчет мне прямо в губы Островский, и приникает страстным поцелуем.
* * *На следующее утро Алекс все же настоял на врачебном осмотре — обнаружив шишку на моем затылке. Видимо в пылу погони обо что-то ударилась в доме Павла. Которого, к слову, схватили.
Я же старательно натягивала на лицо улыбку и в течении дня пока шли обследования, уверяла всех, что со мной все в порядке, но наедине с собой признавала, что до сих пор так и не сумела оправиться после нападения ни духовно, ни физически.
В результате мне поставили диагноз — абсолютно здорова, но дали рекомендацию пару дней посидеть дома, отоспаться, отдохнуть, что Островский принял с огромным воодушевлением, а вот я от такого подарка категорически отказалась. Слово «больничный» угнетало меня. А еще сильнее бесило то, что не смотря на постельный режим, Алекс категорически отказался проводить время со мной в постели — так он проявлял свою заботу.
