Автор
В душе Кирки горит пламя жестокости и алчности, когда она отказывается выходить замуж за своего бедного, но богатого муженька. Мать смотрит в зеркало своей болотной реальности, где нет ни надежды, ни света, только холодные стены и безвыходная тьма. Кира готовится подставить семью под удар, раздавливая последние мечты родителей....
Тебя подвезти?
— Нет, я приму душ и доеду на байке.
— Ты еле жива. Точно сможешь еще и такой махиной рулить?
— Я могу рулить в любом состоянии, — улыбаюсь.
Алла уходит, я собираю сумку, запихиваю туда раскиданные по сцене вещи — заколка, бутылка воды. Спрыгиваю со сцены и быстрым шагом иду к входу в служебные помещения, одновременно разыскивая в сумке расческу. И тут спотыкаюсь и потеряв равновесие лечу рыбкой вперед… даже руки перед собой выставить не успеваю, потому что в одной треклятая расческа, а в другой — сумка.
— Что… ты опять здесь забыл?
— Обычно люди говорят «спасибо», если им не дают нос расквасить, — ворчливо отвечает Островский. — Я вроде не должен отчитываться перед тобой, или что-то запамятовал?
— Извини.
— Может я твой ангел-хранитель.
— Или черный плащ на крыльях ночи, — усмехаюсь. Или Чип и Дейл, спешащие на помощь.
На эту, довольно глупую попытку пошутить, спаситель ничего не отвечает. Стоит и внимательно разглядывает меня.
На самом деле чувствую себя ужасно неловко. Я мокрая, влажная как мышь. Мне в душ надо… Что подумает про меня Островский? Вдруг от меня… пахнет?
— Я репетировала.
— Да ты что? — прищуривается Островский, демонстрируя всем видом, что ему это абсолютно не интересно.
— Мадлен решила, что я обязательно должна станцевать на предстоящей вечеринке. Мне это не нравиться, но спорить с ней бесполезно. — Продолжаю выдавать информацию.
— Как ты считаешь, моя племянница может возле шеста жопой крутить?
Он не повысил голос, и тон даже не злой… А у меня поджилки трясутся. Почему он так на меня действует? Дело в возрасте?
Я вдруг чувствую сильную слабость, колени подгибаются, комната и лицо босса начинают плыть перед глазами.
