Автор
Гордая красавица Саманта Кингсли клянется убить дерзкого бандита Хэнка Чавеса, но тот одержим желанием покорить её сердце. Когда могущественный отец девушки начинает охоту на преступника, между ними разгорается невероятная история страсти и противостояния.
Ты понял меня, Лоренсо?
Краска стыда и смущения залила лицо Саманты. До сих пор никто не знал о случившемся, теперь Лоренсо все понял и, видимо, скверно думает о ней.
— Объясни, почему ты меня хорошо знаешь! — закричала Саманта, жалея, что у нее нет сил, чтобы дать Хэнку пощечину.
— Скажи сама, querrida, — ответил Хэнк обманчиво спокойным тоном. — Только объясни, что было и до, и после.
Саманта совсем пала духом. Все, что она могла сделать, так только смотреть на него с презрением. Она прекрасно понимала, на что он намекнул. Как она могла говорить об изнасиловании после того, как позволила ему делать с собой все, что он хотел. Во всей этой истории она отнюдь не выглядела невинной овечкой.
— Я не понимаю враждебного тона между вами, — прервал наконец затянувшееся молчание Лоренсо."
"— Это не ваше дело, — резко сказала Саманта. Отчаянным усилием, качаясь, она поднялась на ноги. Хэнк и Лоренсо бросились ей на помощь, но она закричала:
— Не смейте прикасаться ко мне, вы оба! Хватаясь за поручень, Саманта попыталась подняться по ступенькам. Когда Хэнк бросился помогать ей, она из последних сил оттолкнула его.
— Скотина! — прошипела она. — Мне не нужно твоей помощи!
— Тем не менее вы получите ее, — мягко произнес Хэнк. Он подхватил ее на руки и внес в дом, не говоря больше ни слова.
Саманте навсегда запомнился этот вечер. Она вынуждена была принять заботу Хэнка, слишком слабая для того, чтобы бороться с ним. Он раздел ее догола, отнес к корыту с горячей водой и стал мыть. Измученная, она могла только плакать. Горячая вода обжигала раны, но он заставил ее сидеть в корыте, как ей показалось, несколько часов. Затем он перенес ее на кровать и стал вытирать, как ей показалось, слишком долго.
— У меня у самой есть руки, — запротестовала она.
, Но руки были истерзаны, и она не могла остановить его. Хэнк ухаживал за Самантой как заботливая няня. Он был предупредителен, внимателен и спокоен, но выражение лица его при этом было каким-то отчужденным. Прикладывая мазь к царапинам на груди и руках, он обращался с ней как совершенно посторонний человек. Закончив с мазью, Хэнк стал мягко массировать ее избитые о камни ноги. Саманта застонала от боли в мышцах.
Когда Хэнк закончил массаж, она, несмотря на терзающий ее стыд, повернулась и посмотрела на него. Выражение отчужденности исчезло, горящие серые глаза в упор смотрели на нее вовсе не с гневом.
