Автор
Видя свое отражение в зеркале над камином, Саманта остановилась как вкопсанная. Глаза цвета изумруда сверкнули в лучах тусклого света, а платье из темно-зеленой тафты и черного бархата подчеркивало ее безупречную стройность. Но самое завораживающее было не то, что она выглядела страстной красавицей в наряде невесты, а как будто зеркало отражало что-то еще — грозу, готовую разразиться любой минутой....
— Черт побери, Сэм, мне что — повторить по буквам?"
"— Хорошо. Он соблазнил меня. И женился. Но это лишь одна из причин. Я встретила его до того, как вернулась домой. Я любила тогда Эдриена или думала, что любила. Но Хэнк сказал об Эдриене страшную правду, и я возненавидела его за это. Он овладел мной, потому что я использовала его, чтобы заставить Эдриена ревновать. Он хотел меня, а я его использовала. Поэтому он использовал меня. Я стреляла в него и ненавидела его. — Она остановилась, потому что осознала, что ее слова вызывают страшную путаницу.
Саманта легла и повернулась к отцу спиной. Она была выжата. Больше она ничего не могла объяснить. Она сошла бы с ума, если попыталась бы понять, почему ее чувства к Хэнку изменились так внезапно. Почему, черт побери?
Глава 37
Хэнк бросил карты и поднялся из-за стола.
— Я закончил на сегодняшний вечер.
Он усмехнулся, и все же молодому Карлосу, который приехал сюда среди других vaqueros, было неприятно слышать, что хозяин говорит о своем стесненном положении. Ни для кого не секрет, что дела шли неважно, но однако выслушивать от дона Энрико такое… Карлос допил водку и ушел.
Хэнк взял со стола бутылку и еще раз наполнил свой стакан.
— Ты, наверное, считаешь, что мне следует помалкивать?
Лоренсо пожал плечами.
— Не мне об этом говорить.
— Тогда перестань хмуриться.
Они были одни. Только в этом случае Хэнк позволял себе высказывать все, что у него было на душе. Лоренсо усмехнулся: он привык к этим вспышкам меланхолии.
— Думаю, что мне следует удалиться, — беспечно сказал Лоренсо. — Когда ты в таком настроении, говорить с тобой бесполезно.
— Каком настроении? Со мной все в порядке.
— Ты знаешь. Просто не хочешь говорить правду.
— Что бы ты посоветовал? Постоянно жаловаться, что дела идут не так, как я предполагал? Или улыбаться и притворяться, что все в порядке?
— Это поможет, если ты перестанешь считать себя страдальцем. Ты выиграл. Твоя гасиенда — у тебя, твои люди вернулись.
— Они вернулись, но я не могу платить им, — раздраженно ответил Хэнк.
— Разве кто-нибудь жалуется? Они счастливы служить тебе, быть частью гасиенды, где они родились, где жил твой отец.
