Автор
Глеб переглядывается с Саней в закрытом “форде”. Погода неожиданно стала жаркой — трещит металл под капотом даже без масла. Саня упрекает Глеба за неработающую кондиционерку, и они оба знают, что выжить в такой жаре потребует решительных действий.
Кивнув, он делает погромче радио, ясно давая понять, что не намерен болтать. Откинувшись на сиденье, исподлобья наблюдаю за тем, как по лобовому стеклу катятся капли дождя."
"У нас уходит пятнадцать минут на то, чтобы добраться до моего дома.
Порывшись в сумке, нахожу пульт от ворот, и Глеб въезжает во двор.
В разгар рабочего дня внутри полно свободных мест, но, вместо того, чтобы припарковать машину, он просто притормаживает у тротуара, явно не собираясь задерживаться надолго.
Кошусь на него, повернув голову.
— Как отдохнула? — спрашивает, задумчиво глядя перед собой.
Откуда он знает, я не спрашиваю. Меня уже не удивляет то, что в моей жизни он повсюду. Единственное, что мне осталось до него донести — возможно, это плохо для нас обоих.
— Хорошо, — отвечаю ему.
Отстегнув ремень и перегнувшись через коробку передач, открывает бардачок.
На мои колени опускается безликая картонная папка.
Хлопнув бардачком, Глеб возвращается в свое кресло и поясняет:
— Здесь материалы по порче твоей машины.
— Глеб… — выдыхаю, сжимая в руках эту проклятую папку.
— Это твое, — перебивает. — Можешь выбросить, можешь воспользоваться. Делай, что захочешь.
Его голос звучит резко, и это снова напоминает мне об обстоятельствах нашей последней встречи.
Посмотрев на него, чувствую, как подкатывает к горлу ком.
— У нас с ним ничего нет, — говорю хрипловато.
— Дым без огня? — переводит на меня непроницаемые глаза.
Но в их глубине я вижу затаенные эмоции, от которых внутри меня нарастает предательская паника.
Он зол.
Зол на меня.
Он считает, что я трахалась с Миллером за его спиной.
Дыхание сбивается, и на место панике приходит злость.
— Мы встречались еще студентами, — говорю ему.
— И чувства вспыхнули вновь? — усмехается Стрельцов.
Видеть его таким циничным — что-то новое для меня. И болезненное, потому что непробиваемый капитан вдруг решил, будто все время был вторым номером. Будто хотя бы на пять секунд он мог стать для меня вторым номером!
Дурак. Идиот. Кретин.
