В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Мы вместе с Ниной одеваемся и спускаемся вниз, где я быстро целую девушку и сажаю в машину к госпоже Романовой, а после прыгаю в свою тачку и уже на всех порах гоню к клубу: с каждой минутой ситуация в нашей «бойз-бэнд», как сказал бы Лёха, всё больше меня напрягала.
К клубу умудряюсь приехать самым первым — вот что значит нервы не в порядке — выбираюсь из машины и автоматически закуриваю. В голове мелькает интересная мысль о том, что Нине не нравится поя ругань, но при этом она ни слова не сказала против того, что я курю.
У меня ушло две сигареты, прежде чем машины парней наконец появились на горизонте.
— Что, в Датском Королевстве всё настолько плохо, что ты раньше всех приехал? — скалится Лёха. — Рад, что смог вырваться?
Пускаю дым прямо в его наглую рожу.
— Какой же ты ещё маленький и глупый.
— Так, а Костян где? — хмурится Егор.
Как раз в это самое мгновение на парковку заворачивает машина Матвеева, и уже по одному его взгляду становится понятно: Нина была права.
— Не буду повторять фразу «Я же говорил»… — бурчит Кирилл.
Я удивлённо поворачиваю голову в его сторону: неужели ему наконец надоело вечно оказываться правым?
Мы, не сговариваясь, поднимаемся на второй этаж в бар, но никто из нас даже не думает об алкоголе. Весёлая атмосфера, царившая в чате, испарилась словно утренний туман, стоило нам всем посмотреть на Костяна.
— Ну и кто она? — спрашивает Ёжик.
— Полина Молчанова, — глухо отзывается тот.
Некоторое время хмурюсь, потому что фамилия вроде знакома, но откуда — не могу вспомнить.
Первым лицо светлеет у Романова.
— Дочь того мужика, которого ты чуть не угробил?
Костян болезненно морщится и кивает.
— Она самая.
— И чё ей надо? — непонимающе хмурится Лёха. Если честно, я и сам мало что понимал. — Грозится расправой за любимого папочку?
Матвеев качает головой.
— Хуже.
Мы с парнями переглядываемся.
— Только не говори, что ты снова на него наехал, и твоё дело снова открыто! — стонет Ёжик.
Я пока предпочитаю молчать, потому что на эти выпады парней Костян совершенно не реагирует, а, значит, дело тут совершенно в другом.
— Никто ни на кого не наезжал! — огрызается Костян и бросает страдальческий взгляд в сторону Романова, который подозрительно щурится и, кажется, единственный из всех начинает понимать, что именно происходит с нашим лучшим другом. — Просто я… в неё влюбился.
