В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Ты, кажись, меня с собой малость перепутал.
— И действительно, — задумчиво чешет затылок Лёха.
— Так-так, парни, — вклинивается Костян. — Не хватало ещё передраться из-за всякой фигни.
— Соберём круг анонимных плейбоев, павших жертвами любви? — скалится Лёха.
Ёжик впервые за весь день ухмыляется.
— Может лучше клуб анонимных дебилов? Ты в эту категорию как-то лучше вписываешься!
Корсаков не успевает увернуться от диванной подушки, которую запускает в него Лёха, ловит её рожей и начинает угорать. Наверно, нервы сдают…
— Предлагаю напиться, — впервые выдвигает подобное Костян, и у меня глаза на лоб лезут.
— Ну вот, кажется, мне готовится достойная замена, — хохочу я. — Скоро поменяемся местами: я стану самым серьёзным, а в твоих венах будет бухло.
— Бухнуть — идея хорошая, — кивает Романов. — Но сначала, думаю, будет лучше, если мы выясним, что происходит с каждым из вас, потому что потом всем как всегда будет на всё похуй.
Закидываю руки за голову.
— Тогда, пожалуй, я начну. — Парни удивлённо смотрят на меня и, кажется, думают, что я сошёл с ума.
Лёха позеленел.
— Блять, Макс, ну серьёзно, ты самый отстойный подставщик из всех! — Делает вид, что его вот-вот вырвет. — А сколько красивых речей загонял о том, что тебя выворачивает наизнанку от этих ванильных нежностей!
— Да-да, а потом взял и влюбился, — с трудом сдерживаю ржач. — Какой я нехороший.
Егор недоверчиво хмурится.
— Ещё один влюблённый? Ну всё, Шастинский, нас конкретно кинули…
Усмехаюсь.
— Позубоскалили и хватит. — Перевожу взгляд на Ёжика, сидящего справа. — Теперь твоя очередь.
Корсаков болезненно морщится.
— Да наворотил я дел с этой грёбаной местью… — неохотно признаётся друг. — Теперь не знаю, как исправить ситуацию.
— Фух! — выдыхает Лёха. — Я уж думал, ты щас тоже выдашь фразу Макса «Я влюбился». Прям от сердца отлегло.
Бросаю красноречивый взгляд на Романова, и тот от моего имени отвешивает Лёхе подзатыльник.
— А ты думал, если сел подальше — я до тебя не дотянусь?
Лёха смотрит на меня тем же взглядом, что и Бакс, когда я забываю его покормить — смесь обиды и недовольства.
— Что именно натворила твоя светлость? — спрашивает Костян у Ёжика.
Судя по тому, что лицо последнего становится похожим на горящий факел — ничего хорошего.
— Расскажу как-нибудь в другой раз.
— А можно я свою историю вообще рассказывать не буду? — бурчит Лёха.
