В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Когда мы подъезжаем к дому его родителей, у меня ощутимо начинают трястись коленки, но это длится недолго: стоило мне только вспомнить, зачем именно мы здесь, как я начинаю чувствовать гнев и желание защитить моего СуперМакса. Муж берёт меня за руку и уверенно ведёт в дом; перед тем, как шагнуть за порог, в голове мелькает мысль о том, что его родители наверняка тоже не в курсе, что мы расписались.
— Максим? — слышу приятный женский голос из гостиной. — Я уже думала, ты… не приедешь.
Женщина выплывает в просторный холл, видит меня, спотыкается посреди предложения и удивлённо замирает.
— Прежде, чем ты скажешь что-нибудь, предлагаю начать с хорошего, — довольно улыбается Макс и посылает мне полный обожания взгляд, на который я вспыхиваю. — Мама, я хочу познакомить тебя с Ниной — моей женой. Нина, это моя мама — Лидия Михайловна. Хотя, она теперь и твоя мама тоже, так, думаю, она позволит тебе себя называть просто Лидией.
Упавшая челюсть мамы Макса — пожалуй, это самый громкий звук, который я когда-либо слышала и услышу.
— Господи, ну кто так делает! — восклицает она наконец. — Надо ж было предупредить, подготовить, чтобы всё по-человечески было… Ты ведь даже не сказал нам, что влюблён, а тут свадьба!
— Успокойся, мама, — качает головой муж. — Я мало что соображал в тот момент, потому что единственной мыслью в моей голове было привязать к себе Нину так, чтобы она точно никуда не сбежала.
Женщина недоверчиво смотрит на сына, подходит ближе и прикладывает руку к его лбу.
— Странно, температуры вроде нет… Кто ты, и что сделал с моим сыном?
Меня пробирает дрожь насквозь, стоит только подумать о том, что сейчас его мама устроит скандал и скажет, что я — не их поля ягода…
— Очень смешно, — бурчит Макс и прижимает меня ближе.
Она качает головой и переводит взгляд на меня, а я от растерянности не знаю, куда девать глаза.
— Что ты сделал с бедной девочкой, что на ней лица нет? — допытывается она у сына и вновь поворачивается ко мне. — Он заставил тебя выйти за него?
Мои глаза удивлённо распахиваются.
— Что? Конечно, нет! Я согласилась только потому, что тоже его люблю!
— Тоже? — брови женщины взлетают вверх.
Макс отвечает ей, но смотрит при этом на меня.
— Безумно, — второй раз за день слышу я от него это слово.
