В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
— И что? — не улавливая суть, спрашиваю. — А я — Нина Воскресенская, но это почему-то не делает меня какой-то особенной.
Выдёргиваю свою руку из мёртвой хватки подруги как раз в тот момент, когда Максим поднимается на ноги, очевидно, потеряв терпение, и направляется в мою сторону. Парень замирает в жалких сантиметрах от меня, и мой рот странно наполняется слюной, когда я улавливаю запах его духов. Руки парня нагло ложатся на мою талию, притягивая к своему хозяину, и я впечатываюсь в мужскую грудь.
— Потанцуем? — мурлычет он прямо в моё ухо, обжигая его горячим дыханием, и я забываю, как дышать.
— Я не умею, — расстроенно признаюсь я, с сожалением ожидая, что этот красавчик просто развернётся и уйдёт.
Но Максим никуда не собирается.
— Тогда, может, поговорим наедине? — делает он вторую попытку.
Я должна сказать ему «нет», потому что, даже несмотря на алкогольное опьянение, прекрасно понимаю, что парень хочет отнюдь не разговаривать со мной, особенно учитываю, что именно сейчас прижималось к моему животу.
Поэтому я уверенно киваю и балдею от довольной сексуальной улыбки, которая расползается по его губам. Завтра я буду обвинять во всём алкоголь и Алису, которая намеренно спаивала меня весь вечер. И даже тот факт, что из нас двоих никто не знал, как именно я поведу себя, будучи пьяной, не умалит её вины передо мной. Буду ругать себя последними словами, которыми пополнили мой лексикон родители, и, возможно, запру себя где-нибудь до конца своих дней.
На второй этаж секьюрити пропускают нас без каких-либо проблем, опустив красный бархатный канат, и где-то на задворках сознания закопошилась мысль о том, что я упустила из вида какую-то важную деталь.
