В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Ксения пару минут обдумывает всё, что я на неё вывалил, и мне почему-то стало не по себе от того, что я прошу её делать то, что лично ей совершенно не нужно.
— Она показалась мне такой беззащитной, — печально пробормотала девушка. — И маленькой, хотя она, скорее всего, повыше меня будет. Но эти опущенные плечи и потухший замученный взгляд… В общем, я попробую, но если она не захочет — давить не стану.
Уже за одно только это мне хотелось задушить Ксеньку в объятиях. Что я, в общем-то, и сделал, и был очень рад тому, что Кир не оторвал мне за это голову.
"— Так, лучше признавайтесь сразу, кто следующий, а то меня без подготовки инфаркт хватит… — бубнит Лёха и с подозрением смотрит на парней. Конце концов, его взгляд тормозит на Ёжике. — У тебя там тоже всё мутно с этой твоей Олей; а ну, как месть в любовь перерастёт?
Егор поморщился.
— Что ты херню городишь? За собой бы лучше последил! Это тебя вечно на приключения тянет!
— Так, парни, брейк, — со смешком встревает Ксения, пока градус не повысился до критической отметки.
Мы вчетвером тащимся в сторону входа; вчетвером, потому что Кир никак не может оторваться от своей жены, которая учится на другом факультете. Раньше меня это дико раздражало, а сейчас я вспомнил, что мне самому не хотелось отпускать Нину.
Всё то время, что длились пары, я словно сидел на иголках — хороших таких иголках, размером с заточенную арматуру, которые не только впивались в задницу, но и прошивали насквозь.
Нашу группу задержали после звонка с последней пары, и мне хотелось послать препода куда нибудь на ферму в Антарктиду разводить пингвинов, потому что терпение было на исходе.
