В жаркий июль 2008 года у военного специалиста Сергей в голове резонировала необычная мысль о рыжем коте на столбах. Его сны переплетались с реальностью, когда изолятор выглядел как деревенская постройка, а высоковольтные провода казались ветвями старого дерева. Книга "Группа особого резерва" открывает дверь в мир загадочных инцидентов и тонкостей жизни в миротворческой службе....
Что еще мог сказать Тувинец в свое оправдание? Ничего. Разве что деньги он теперь стал называть богатством. И тогда – для него лично – все встало на свои места. Богатство давало ему чувство гордости от скорого обладания всем самым современным и технологичным. Всем тем, от чего мог отказаться только сумасшедший.
Он хотел самостоятельно выйти на «Фирму», но вскоре был вынужден сделать это буквально по принуждению.
«Чем ты думал, Вадим, когда убивал капитана Злобина и его подругу?» На этот вопрос Тувинец ответить не мог.
Он грыз ногти, снова и снова переживая один и тот же момент: открыт уже люк сейфа, отброшены листы бумаги с чарующими «иероглифами», а дальше… На девственно белых листах бумаги, которыми был забит до отказа переносной сейф, не было ни одного чернильного пятнышка…
Как насмешка – замечание Сергея Марковцева, который боялся одного, что сейф набит тысячными и десятитысячными купюрами, словом, тем ценным дерьмом, которое имеет хождение только в ограниченной сфере, на них даже килограмм картошки не купишь.
Гримасы судьбы.
Молодой следователь прокуратуры откровенно издевался, натянув на лицо маску превосходства. У него под рукой был целый арсенал масок, и он менял их часто. Вот маска пренебрежения:
«Мы… остановились, проехав двести или триста метров, считая с поворота на главную дорогу. Вадим, прежде чем выйти из машины, зарядил карабин. Вставил полный магазин».
«Какой марки карабин был у Вадима?»
«Сайга» с унифицированными патронами».
«Что означает „унифицированные патроны“?»
«Конкретно в данном случае у пуль был сточен носик, просверлены отверстия, а в них залита ртуть.
«Ясно. Дальше, пожалуйста»."
"«В „Ниве“, кроме человека, который представился нам как капитан Злобин, находилась женщина. Лет двадцати семи. Она сидела на заднем сиденье. Но нам ее хорошо было видно. Стекла у „Нивы“ не были тонированными. Когда я разглядел ее, мне ее стало жалко.
