В жаркий июль 2008 года у военного специалиста Сергей в голове резонировала необычная мысль о рыжем коте на столбах. Его сны переплетались с реальностью, когда изолятор выглядел как деревенская постройка, а высоковольтные провода казались ветвями старого дерева. Книга "Группа особого резерва" открывает дверь в мир загадочных инцидентов и тонкостей жизни в миротворческой службе....
Что там лось и его слезливые и смышленые глаза, его мех, в котором утопает рука. Он испытал не просто сильный приток адреналина, он получил адреналин совсем другого качества. Припомнились вдруг слова из песни: «За это можно все отдать…»
Ее смерть была быстрой. Ее тело мучилось, но не душа. Так думал Тувинец, провожая глазами машину. «Нива» как будто покатилась под горку, скользя по проложенной колее, медленно, как грузовой вагон для сцепки. Не пригодились шесты, которыми Тувинец и его товарищи собирались толкать машину, стоя по грудь в воде.
Все было красиво. Даже машина ушла под воду с грацией и покорностью антилопы.
Уже на берегу, когда были заметены все следы, он с нажимом еще раз напомнил ход предстоящих действий, называя членов команды парашютистами.
– Парашютистов уберем, как только увидим деньги. Они хранятся в каких-то хитрых сейфах. Сами можем не справиться. Любая ошибка может обернуться бедой. Порох, – многозначительно сказал он, веря в его силу. – Внутри контейнеров порох, который может превратить деньги в крапленые карты.
– Всех? – еще раз переспросил Игорь, красноречиво проведя рукой по горлу.
– Я же сказал.
– И твоего друга азербайджанца?
– А кто тебе сказал, что он мой друг? – Тувинец рассмеялся. – Эта работа прямо для меня.
Он вдруг осекся. Надолго задержав взгляд на товарище, он изрек:
– Ты похож на сливной бачок: ни капли наружу, все внутри. Поплавок перекрывает любые потоки. Какой бы страшный напор ни хлестал из трубы.
– Что с тобой такое, Вадим?
Он отмахнулся: «Ничего». Ему в этом деле единомышленник был не нужен, он рассчитывал на Игоря как на исполнителя. Игорь не понял бы его, если бы он изнасиловал эту женщину. Но понял ли он его поступок? То, что он совершил, подвластно его пониманию? Вряд ли. Он сам мало что понял. Им двигали какие-то импульсы. Им двигала чья-то рука, нашел он сносное определение. Так часто бывает. Просто одних людей потом заест совесть, а другие сами ее съедят. Вот все отличия.
Тувинец мог стать хорошим пилотом. В летной школе у него были одни из самых высоких показателей. Но больше всего увлекла его «прикладная» дисциплина: выживание в дикой природе. Наставниками в этой дисциплине были инструкторы спецназа ГРУ. Выжить в той же тайге означало обеспечить себя пропитанием, крышей над головой. Выжить означало ориентироваться.
