Сборник рассказов российских фантастов, созданных в рамках 48-часовых конкурсов под руководством Сергея Лукьяненко. Авторы исследуют темы морали, выбора и гуманности через призму научной фантастики. Произведения опытных мастеров и молодых талантов предлагают острые размышления о том, где...
Раздел Chitat.online для книги «Гуманный выстрел в голову» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сборник рассказов российских фантастов, созданных в рамках 48-часовых конкурсов под руководством Сергея Лукьяненко. Авторы исследуют темы морали, выбора и гуманности через призму научной фантастики. Произведения опытных мастеров и молодых талантов предлагают острые размышления о том, где...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник рассказов российских фантастов, созданных в рамках 48-часовых конкурсов под руководством Сергея Лукьяненко. Авторы исследуют темы морали, выбора и гуманности через призму научной фантастики. Произведения опытных мастеров и молодых талантов предлагают острые размышления о том, где...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
«Надо еще раз внимательно перечитать, что там написано», — подумал Кабиков, споласкивая рюмку холодной водой. При попытке включить горячую, кран издавал душераздирающее хлюпанье и хрюканье. Похоже, ее отключили."
"После первых ста граммов, похрустев морской капустой, в которой попадался песок, Василий Петрович провел контрольный эксперимент. Опять порвал письмо и спустил клочки в унитаз. Долго смотрел, как с шумом убегает вода, унося белые обрывки. А вернувшись на кухню, налил себе еще стопочку и совершенно спокойно взял лежавший на столе листок.
«Царь Тьмы, значит, придет, — думал слегка осоловевший Кабиков. — Хреновина какая-то. Да? А письмо почему тогда не уничтожается? Ну и ладно. Не мне решать. Я не последний. Пусть последний решает. Только кто? А не все равно? Всю жизнь за меня все решали. Партия и правительство. Ну почему я-то?»
Василий Петрович быстро оделся, побежал в соседний дом, сунул листок в первый попавшийся почтовый ящик. Ухмыльнулся, увидев, что письмо попадет в тринадцатую квартиру.
Уже темнело и теплым светом загорались окна.
Не обнаружив листка ни у себя в ящике, ни дома, Кабиков от радости хлебнул прямо из горлышка.
«Вот и славно, — думал он, усаживаясь за стол и наливая уже в рюмку. — Все опять в порядке. Никаких писем несчастья не бывает. Бывает только жизнь несчастная. Как у меня. Я ведь все потерял. Отчего мне не умереть? А ведь страшно. Что там-то, на том свете. И решать за весь мир страшно. Я ведь маленький человек, а не спаситель мира. Ну что я могу, что? А другие? Они что могут? Такие же маленькие люди… Нельзя так, нельзя… А как можно? Я вот, как там меня прозвали, вещь в себе. И со стороны непонятный, и для себя самого — загадка, шифр…
Правда, вот только всю жизнь за меня другие решали… Всегда так было. Одна жена-покойница говорила, мол, решай сам. Решать, да? Нужно всего-то было мебель выбрать или еще чего по мелочи. Самому решить-то, быть или не быть, это как?»
На лестничной площадке жалобно пищал маленький котенок. Василий Петрович широким жестом распахнул дверь.
— Заходи, живи. Может, покормить тебя успею, — пригласил он.
Дрожащий серый комок прошмыгнул на кухню и забился под батарею. А Кабиков взял стамеску и вышел из квартиры как был — в тапочках, трениках и фланелевой рубашке. Идти было недалеко.
Хватились Кабикова на третий день — забеспокоились коллеги. Приехала милиция, скорая помощь. Врач успокоил участкового, сказав, что это отравление поддельной водкой. Уже третье в районе за неделю.
Сергей Лукьяненко
НЕ СПЕШУ
Сжимая в одной руке надкушенный бутерброд, а в другой — бутылку кефира, черт озирался по сторонам. Выглядел он вполне заурядно: мятый старомодный костюм, шелковая рубашка, тупоносые туфли, галстук лопатой. Все черное, только на галстуке — алые языки пламени.
