Это было бы… интересно.
— Сыграй мне на пианино, — попросил он.
— Эли-ис! — протянул он. — Ну а мы с такими рожами возьмём да и припрё-ёмся к Элис!
— Родя, выйди, пожалуйста. Там публика ждёт.
— Пошли они…
— Так нельзя. Ты же подводишь всех. Можешь представить, какая будет неустойка, если ты сорвёшь концерт?
— По хрен. Ты мне одолжишь. Немножко. Впервой, что ль?
Она как будто заколебалась, потом покачала головой.
— Родя, я… Я не смогу больше.
— А?
— Я уезжаю. В Рим. Мне предложили контракт… «L`Oreal». Они Клаудию Шиффер раскручивали. Я… такого шанса может никогда больше не представиться. Я попрощаться… пришла…
— Ну и иди, — сказал он.
Она закусила губу. Покачнулась, будто вот-вот упадёт. Вдруг развернулась к синтезатору, оставленному этим пацаном одноглазым, как его… Заправила белокурую прядку за ухо, взяла несколько аккордов, чисто и светло.
— А я и не знал, что ты играешь. Пойдёшь ко мне клавишницей? Плачу натурой.
Белокурая прядка выбилась из-за уха, скользнула по щеке.
Алиса снова вздрогнула. Чёрт, да поставь ты уже эту джезву, с внезапной злостью подумал Родион. Ухватилась, блин, как за белый флаг.
— Я не помню ничего, — помолчав, ответила Алиса. Сзади её волосы, большей частью светло-жёлтые, выглядели очень даже неплохо. Если б не тёмные корни, совсем хорошо было бы.
— Ну, так уж совсем и ничего. Что-то должна помнить.
— Да не помню я.
— Ладно, кончай ломаться.
— Да ну…
Она поупиралась ещё немного, потом сдалась. Вытерла руки о фартук и пошла в комнату. Родион остался на кухне — рассматривать эту бабу на обложке и мечтать об Алисе-манекенщице.
Из комнаты донёсся один нестройный аккорд, потом другой.
— Оно такое раздолбанное! — громко пожаловалась Алиса.
— Давай-давай! — крикнул Родион в ответ. — Всё равно у меня слуха нет.
Она опять взяла аккорд, ещё один. Потом заиграла какую-то мелодию — медленную и очень грустную. Что-то громко звенело каждый раз, когда Алиса нажимала на педаль, и это ужасно мешало. Родион послушал немного, потом снова стал листать журнал. Педаль звенела и звенела, громко так, противно. У Родиона начала болеть голова."
"Алиса вдруг сбилась, после паузы попыталась продолжить, снова сбилась. Музыка смолкла, Родион облегчённо вздохнул. Он услышал, как захлопнулась крышка пианино, и положил журнал обратно на стол. Алиса вошла, виновато улыбаясь.
— Я ж говорила, не помню.
— Очень красиво, — сдержанно похвалил он и протянул к ней руки.
Любовью они занялись прямо в кухне — Родиону почему-то не хотелось идти в спальню, видеть сейчас это пианино… Алиса не спорила. Когда они закончили, было уже без пятнадцати восемь.
— Пойду я, — сказал Родион. Алиса молча возилась с пояском халата. Родион смотрел на неё какое-то время, а потом вдруг сказал: — Я рок-музыкант.