Конечно, мой яд может быть смертелен даже для самого крупного зверя, все дело только в дозе, но у степи свои законы — и просто так убить дикого быка для меня было почти что невозможно. Я день за днем упорно оставался неподалеку от стада, но старый вожак, седой Оркал, словно подозревал о моих намерениях: стоило мне приблизиться на какое-то только одному ему известное расстояние, стоило пересечь невидимую границу, как старик тут же тревожно задирал голову, втягивал волосатыми ноздрями сухой полуденный жар и негромким рыком поднимал стадо, заставляя его удалиться от меня… Для кого-нибудь другого сам факт отступления стада стал бы поводом зазнаться, но я желал иного. Эта мечта о мясе дикого быка грозила превратиться в манию, я даже начал подумывать о дальнем путешествии на поиски другого стада, ведомого менее опытным вожаком, чем Оркал… Помог мне, как это обычно и бывает, случай.
Молодой бык, лет, возможно, четырех-пяти — вполне крупный и сильный, чтобы чувствовать себя взрослым и опытным, но еще недостаточно массивный, чтобы бросить открытый вызов Оркалу, — сам выбежал мне навстречу в один прекрасный день… Да, прекрасный день. Возможно, бычок бежал от Оркала, прогневив старика какой-нибудь дерзкой выходкой, а возможно, он просто, без всякого повода, решил прогуляться в одиночку… Кто знает?.. Молодежь любит демонстрировать свою независимость. Так или иначе, молодой бычок мчался прямо на меня, гордясь, наверное, тем, как дрожит степь от ударов его копыт и как высоко взлетают из-под них комья дерна и пучки серой жесткой травы… Заметил ли бычок меня? Если говорить совсем уж откровенно, я в этом не уверен. Но мне приятно думать, что он слегка затормозил, прежде чем ринуться на меня. Будь он в стаде, ведомом Оркалом, такого бы не могло произойти. Я — крошечное существо по сравнению с могучим диким быком, но Оркал никогда не позволит мне приблизиться к стаду на расстояние даже ста прыжков. Молоденький же бычок мчался прямо на меня, летел, гремел, грозил.
В таком деле, как поединок с быком, главное — точный расчет. Во всяком случае, для существа моего вида. В нужный момент, ни мигом раньше и ни мигом позже, я отпрыгнул в сторону, изгибаясь в полете и стремительно выбрасывая в направлении гигантской ноги хвост, с кончика которого, сверкая, переливаясь, разбрасывая искры, слетела крошечная капелька. В момент приземления я оказался как раз под брюхом быка, а мое жало чиркнуло чуть выше копыта, нанося быку царапину — ничтожно маленькую в сравнении с его размерами. Он пронесся дальше, на несколько десятков шагов удалившись уже от меня и тут только до его разгоряченного сознания дошла боль, вызванная прикосновением жала.