Автор
В саду дома Игоря, где проходил праздничный застолье, собрались только родные и близкие имениннику. Весна, хоть и поздняя, не придала тепла, и все надели джинсы и свитера — самая неформальная обстановка для таких случаев. Лев Иванович Гуров, уважая угощение, однако употреблял его небольшими порциями из-за панкреатита, предпочёл остаться в стороне от общего разговора, уделяя больше внимания собственной безопасности....
– Главное, что платили!
– Согласен! А потом Петр все переиграл, и нас обратно приняли, как будто ничего и не было.
– Так что не пойду я к Игорю! – решительно заявил Лев Иванович. – Не хочу я под кем-нибудь работать. Он мне, конечно, друг, но все равно не хочу! Я всегда был сам себе голова!
– Скажешь тоже! – хмыкнул Стаc. – Будто Орлов тебя никогда не прикрывал! Вот ты и выпендривался как хотел! А Петр потом на коврах за тебя отдувался!
– А ты вспомни, как мы с тобой его тогда вытащили, – возразил Лев Иванович. – Ведь сняли бы его с позором, если бы не мы.
– Что было, то было, – признал Крячко правоту друга.
– Вот и я о том же, трое друзей нас было, которые всю жизнь вместе держались и этим были сильны, а теперь распалась наша троица. Каждый дальше своим путем пойдет! Ну, давай помянем, что ли, нашу былую жизнь! – предложил Гуров.
– Давай! Только почему так песси-мис-тично? – по складам выговорил захмелевший Стаc. – Мы же не по разным городам разъезжаемся? И все еще живы?"
"– А ты сам подумай! – предложил Гуров и начал перечислять: – У тебя работы будет невпроворот.
– Так они у него уже большие, чего с ними возиться? – удивился Крячко.
– Ну, еще какое-нибудь дело найдет. Может, будет мемуары писать.
– Петр? Мемур… Мемуары? – совсем обалдел Стаc. – Это ты хватил!
– А что? Найдет какого-нибудь журналюгу, и тот все запишет как надо. Или Петру рассказать нечего? Да по этим мемуарам сериал можно будет снять длиной в год и даже больше, – заявил Гуров.
– Ну ты чего делать будешь?
– Сначала к родителям съезжу… – начал Лев Иванович.
– Давай за них! Чтобы были здоровы и счастливы! – предложил Стаc.
– Мы за это уже пили, – напомнил не менее его захмелевший Гуров.
– То было за жен! – поправил приятеля Крячко.
– А! Точно! Давай! – согласился Лев Иванович.
– Так чего делать будешь? – стал снова допытываться Стаc.
– Не знаю, я без работы не могу, а работы-то и не будет! – вздохнул Гуров.
– Да тебя с руками… – начал было Крячко.
– А я руками не хочу! – пьяно запротестовал Лев Иванович. – Я служить хочу! Но не смогу уже! Скажи, Стаc, почему жизнь такая беспощадная? – почти со слезой спросил он.
– Это просто жизнь, Лева! Давай за нее!
Вот за таким, казалось бы, бессмысленным и пьяным разговором они уговорили и вторую бутылку, а от третьей, припрятанной Стасом, Гуров отказался.
