В холодной простоте комнаты, ледяной кондиционер в центре пола создает нестерпимую тишину. Стены покрыты лишь светлой кремовой краской — идеально ровные стенки словно упрекают посетителя за проникновение в их спокойствие. Сегодня гость, как всегда тщательно ослепленный бесцветным интерьером, находит себя в этой невеселой домашней атмосфере....
И хотя старалась следить за собой, но даже самые умелые мастерицы не могли ничего поделать с ее унылой физиономией и длинным носом. Тут требовались радикальные меры хирурга, но Кеша запрещал жене что-то делать с собой. Он любил ее именно такую. Ну, хорошо, он-то ее любил и недостатков не замечал. Но кто еще мог польститься на этакую уродину? Любопытство боролось в душе Лукерьи Ивановны с гневом.
— И вы решили подслушать, о чем будет говорить ваша невестка? — спросила у женщины Кира.
— Я должна была так поступить! — оправдывалась Лукерья Ивановна.
— Мы вас ни в чем и не обвиняем! Вы поступили совершенно верно!
— Я тоже так думаю! Особенно после того, как услышала, о чем они говорят!
Одним словом, Лукерья Ивановна на цыпочках подкралась к двери и приникла к ней ухом.
— Квартира у меня невелика. В туалете сидел мой сын, поэтому в ванную невестка уйти не смогла. Санузел совмещенный. И она с телефоном вышла на лестницу.
Через входную дверь Лукерье Ивановне было слышно каждое слово. И очень скоро она поняла, что Светка и в самом деле разговаривает со своим любовником.
— Обращаясь к нему, она говорила «доктор». И умоляла о свидании!
Лукерья Ивановна замерла от негодования. Но в еще больший гнев и даже в ужас повергли ее следующие слова этой мерзавки.
— Дорогой! — плаксивым голосом ныла она. — Почему ты постоянно не берешь трубку? Я звонила тебе вчера весь вечер. И сегодня все утро.
Что ответил собеседник, Лукерья Ивановна не слышала. Но дальше невестка снова начала ныть:
— Ты просто боишься свою жену! А я ее видела! Она старая! Брось ее! А потом, как мы и договаривались, я избавлюсь от мужа!
Собеседник снова что-то сказал ей, кажется, очень резкое.
— Да, я знаю, что делаю это в первую очередь ради себя самой. Но дорогой… Я боюсь! А вдруг у меня не получится? Вдруг мой муж что-то заподозрит и не станет пить отраву, которую ты мне дал для него? А если яд обнаружат у него в организме при вскрытии? Что мне делать тогда? Меня посадят!
Неизвестно, что ответил на это ее собеседник, потому что Лукерье Ивановне стало плохо.
