Дочитав до точки, он закрыл книгу и мимолетно взглянул на спящую дочь, но мне и этой секунды хватило, чтобы понять, как сильно он ее любит. Этот взор было не перепутать ни с чем. На меня так всегда смотрел папа.
– Я… Я еще немного посижу здесь, – ответила я, растерявшись.
У меня не было даже минуты на то, чтобы обдумать свой ответ, но первой реакцией на такой простой вопрос отчего-то явился страх. Я испугалась выйти вместе с драконом в гостиную, и рационального объяснения этому не нашла.
Не станет же он ругаться на меня за самоуправство? Нет, меня точно волновало не это, но тогда что?
Так и не отыскав ответ на этот вопрос, я и правда еще немного посидела в кресле. Убедившись, что малышка крепко заснула, а ее защитники бдят в четыре хвоста, отправилась к себе, чтобы привести себя в порядок. Прохладная вода остудила голову, но, прежде чем лечь спать, у меня еще имелись дела.
Открыв шкатулку, на которую сегодня активно покушались целых четыре раза, я вытащила из нее крохотный белый носочек с кружевной оборкой и два письма. Магический импульс горел неровным светом – слишком устала за этот долгий день, но его сияния хватало, чтобы я прочла оба послания.
Тексты мало чем отличались. Обе подруги писали, что у них все относительно хорошо, что они за меня безгранично рады и немножко завидуют и что король во дворце отсутствует.
Прочитав последнюю строчку, я подняла глаза к потолку и с облегчением выдохнула. О том, что Его Величество раз в месяц на целую неделю уединяется в горах, я слышала из разных источников, но никогда не акцентировала на этом свое внимание.
Эта новость стала лучшей за последнее время. Как оказалось, он улетел следующим же утром после бала, а потому придворные вели ленивый образ жизни.
Вейоле и Беране, например, скучать не приходилось. Их снова отправили трудиться в крыло к королевским воспитанникам, а к дочерям Его Величества приставили вернувшуюся Августу. Слухи о скандале с участием этой змеюки уже облетели весь свет, и только я узнала о них в последнюю очередь.
И пожалела о том, что не видела произошедшее лично. Не злорадствовала, нет. Нельзя смеяться над убогими и обделенными умом. Но посмотреть хотелось очень.
Не иначе как это была расплата за всех тех воспитанниц Академии благородных девиц, которые пострадали из-за Африль. Назвать ее леди после произошедшего у меня язык не поворачивался.
И как после подобного ей разрешили остаться при дворе? Даже самые разнузданные фаворитки короля не позволяли себе такого поведения открыто. Как леди, не обделенные мозгами, они умели не попадаться на своих нескромных шалостях.