Лидия принимает должность гувернантки в семье Полесовых, где ее ждут пятеро детей разного возраста и характера. Среди шумных близнецов, задумчивого подростка и малышки ей предстоит найти общий язык, скрывая собственные тайны. Но в аристократическом доме, где каждый хранит свои секреты,...
Я не поднимала на нее глаз, но чувствовала, что она смотрит на меня с вызовом и усмешкой.
Я пыталась читать книгу.
– Жестко вы с Алексом сегодня, – через полминуты молчания сказала Мари. – С чего вдруг такая перемена? Вы же всегда с ним любезничали столь приторно, что смотреть было противно, не то что слушать. Разозлились, что он женится на Волошиной?
– Разозлилась, – подтвердила я, перевернув страницу.
Мари же вдруг поднялась из кресла и развязной походкой неспешно подошла ко мне, встав в двух шагах.
– По-вашему, и я должна была разозлиться? – спросила она опять же с вызовом.
Не могу назвать себя трусихой, но сейчас я отчего-то волновалась, как школьница. Только боялась я не своей воспитанницы и ее острого язычка – к ним я давно привыкла. Я боялась убедиться окончательно, что все сказанное о Мари Алексом тогда, в Березовом, и есть правда. Что возникшая несколько дней назад моя симпатия к ней – мнимая и растает вот-вот, едва Мари откроет рот и обнажит свою сущность во всей красе.
И лишь мысль, что Мари, возможно, не меньше меня боится того же – боится ошибиться, – заставила меня все же поднять взгляд на ее лицо. А потом я захлопнула книгу и все же сказала, решив, что пусть будет что будет.
– Смотря какая у вас цель касательно Алекса, – произнесла я. – Если вы хотите, чтобы он обедал у вас каждую среду, несмешно шутил, жаловался на свою жену и относился к вам как к глупой взбалмошной девчонке, с которой ему, однако, легко и удобно, то можете по-прежнему делать вид, что вас не трогают его слова.
Мари выслушала меня, смело глядя в глаза, потом ресницы ее дрогнули и, сделав над собой усилие, чтобы побороть нерешительность, она спросила:
– А если я, допустим, хочу чего-то другого?"
"Будто тяжелая ноша упала у меня с плеч. Захотелось тепло улыбнуться, но, решив, что улыбки здесь неуместны, я ответила строго:
– В таком случае нам предстоит много работы.
Глава двадцать девятая
Это невероятно, но мы проговорили с Мари до ночи, до темноты, запершись в моей комнате. Наверное, не разошлись бы и дольше, если бы не явились мальчики с требованием дочитать им «Всадника».
Причем разговоры наши касались Алекса и сомнительных нарядов Мари лишь отчасти, а больше мы обсуждали литературу. Снова едва не поругались из-за Толстого: меня ужасно злили ее поверхностность в суждениях и упрямое нежелание копнуть вглубь. Но кажется, мне таки удалось убедить Мари прочесть «Войну и мир» целиком. Взамен, правда, на обещание ознакомиться с творчеством Басё.
