Лидия принимает должность гувернантки в семье Полесовых, где ее ждут пятеро детей разного возраста и характера. Среди шумных близнецов, задумчивого подростка и малышки ей предстоит найти общий язык, скрывая собственные тайны. Но в аристократическом доме, где каждый хранит свои секреты,...
С мотивами, правда, было туго, поэтому вслух Кошкин эту версию не озвучивал.
Я тоже мотивов не видела и предпочитала не фантазировать при полном отсутствии фактов. Но, признаться, в роли убийцы Жоржика представляла с трудом – мне казалось, что Аннушка и то больше для этого подходит.
Кошкин явился в казенной полицейской карете в пять часов дня – его приезд я наблюдала из окна детской. Первым делом, я знала, его проводят в гостиную, и не меньше получаса он проговорит с Еленой Сергеевной, отвечая на ее многочисленные вопросы. Мне этого получаса вполне хватало, чтобы попросить Мари присмотреть за младшими, а самой тихонько спуститься в столовую.
Здесь имелся закуток, укрывающий от посторонних глаз заслонку печи с кочергой и дровами для растопки, которые, по мысли хозяев, выглядели не вполне élégant[44] для светской квартиры. Было в этом закутке не слишком уютно, но зато отсюда прекрасно слышно все, что творится в столовой. А так как разговаривать с Катериной Кошкин намеревался именно здесь, то лучшего места не придумать.
Я устроилась на низком табурете, специально принесенном накануне, аккуратно подвернула юбку, чтобы не перепачкаться золой, и, подперев рукою голову, принялась ждать.
Катя явилась в столовую лишь несколькими минутами позже Кошкина, который о моем присутствии, разумеется, знал, поэтому любезно отодвинул для девушки стул совсем рядом с моим закутком. Та села, все еще ни слова не сказав.
– Катерина Семеновна, если я не ошибаюсь? – спросил Кошкин как будто невзначай, подняв голову от бумаг, которые сам же заполнял, вписывая данные Катюши.
– Да, все верно, – подтвердила та.
В щель между дверью и стеной я видела, что Катя сидит на краешке стула, вполоборота ко мне, выпрямив спину. Держится очень зажато и напряженно. Пальцы ее, сложенные на коленях и невидимые для Кошкина, были крепко сцеплены в замок.
– Катерина Семеновна, во время праздничного вечера на той неделе вы где изволили находиться? – все так же невзначай спросил Кошкин.
– В своей комнате, – ответила Катя.
– Вы ведь работаете няней в этой семье? Я выяснил у других свидетелей, что к этому времени дети еще не спали – так почему же вы были не с ними?
Я почувствовала заминку, возникшую у Кати, но она быстро собралась и сказала:
– Я дала детям краски и посчитала, что мое присутствие в детской не обязательно.
– Вы ушли, потому что у вас были важные дела? – Кошкин изумился и поднял брови.
– Нет, никаких дел, – слишком поспешно отозвалась Катя, – мне просто… нездоровилось.
