Утро началось уныло. Я только собралась подняться после долгого дневного отдыха, но заметка в газете привела меня обратно к кровати. В коридоре стучала горничная, и перед глазами неотрывно висела тонкая бумага с загадочными новостями – казалось, каждая страница затягивает мое сердце еще глубже....
Волосы же Мари были туго стянуты в узел – все, до последнего самого непослушного завитка, обнажая вдобавок уши, которые, как оказалось, были несколько оттопыренными и красы ей не добавляли.
Пожалуй, моя классная дама в Смольном, убежденная старая дева шестидесяти лет, и то делала более игривые прически. Мари ни в чем не знает меры…
Это безобразие настолько поразило меня, что я, не успев даже умилиться образцовому поведению детей, велела:
– Мари, идемте со мной! Серж, вы остаетесь за старшего.
– Почему я?! – насупился Митрофанушка. – Я занят!
– Чем, позвольте спросить?
– Читаю…
– Что читаете? – Мне в самом деле было страшно любопытно.
– Германо-скандинавские мифы.
Я удивилась было такому странному выбору, но вспомнила, как господин Стенин пару дней назад что-то рассказывал детям о скандинавской богине Фрейе. С трудом верится, но, кажется, Денису Ионовичу удалось заинтересовать Сержа хоть чем-то помимо шумных игр в войнушку.
– Конни, – обратилась я тогда к его младшему брату, – значит, вы за старшего.
Тот противиться не стал – наоборот, просиял и приосанился, довольный новой должностью."
"– Что вы с собой сделали? – взволнованно шептала я, ведя Мари в ее комнату. – Хотите, чтобы Алекс принял вас за горничную и оскорбил, сбросив на руки пальто?
– Вам не угодишь!
Мари надулась – кажется, она всерьез полагала, что выглядит достойно. Я же, едва войдя в ее комнату, бросилась к платяному шкафу в надежде отыскать что-то более подходящее.
Боже мой, чего здесь только не было! Конфетные обертки и еще частично целые конфеты, куклы, очевидно брошенные сюда Лёлечкой, россыпи солдатиков, давно уже потерянных мальчиками, карандаши, перья, пояски, ленты, оборки – и все это вперемешку валялось на дне шкафа.
И еще несметное количество клочков бумаги, исписанных, судя по всему, стихами. Эти листочки Мари очень трогательно попыталась собрать, чтобы я, не дай бог, не прочла написанное.
