Утро началось уныло. Я только собралась подняться после долгого дневного отдыха, но заметка в газете привела меня обратно к кровати. В коридоре стучала горничная, и перед глазами неотрывно висела тонкая бумага с загадочными новостями – казалось, каждая страница затягивает мое сердце еще глубже....
Папá, прекратите играть и подойдите, пожалуйста, это важно!
– Мне и отсюда все прекрасно слышно, крошка! – крикнул в ответ Жоржик и стал играть, кажется, громче.
Мари смирилась и пихнула зачем-то Алекса в бок, но тот молчал, явно чувствуя себя неловко. Тогда Мари заговорила сама.
– Маменька, мы с Алексом решили пожениться, – выдала она.
Я вскинула на них пораженный взгляд – первой моей мыслью было, что Полесовым незачем теперь держать гувернантку. И мысль эта оказалась отнюдь не печальной.
– Хорошо, ma chère. А отчего вы с Алексом не вышли к ужину?
– Я же говорю, маменька: Алекс делал мне предложение.
– Ах да, понимаю. Но вы все же поужинайте, милые мои, в столовой еще не убирали…
– Мама, ты что, не слышишь, о чем я говорю?! – вспыхнула девица.
– Мари, ну право, не смешно!.. – Жорж, который все это время терзал клавиши, лениво прервал спектакль.
Похоже, я была единственной, кто на мгновение поверил несносной девчонке.
– Идите ужинать, новобрачные, иначе заработаете себе гастрит, – с той же невозмутимостью заметила Елена Сергеевна и вернулась к картам.
Мари еще раз обвела нас троих взглядом, после чего губы ее расплылись вдруг в довольной улыбке:
– Я же говорила вам, Алекс, что, когда люди дружат столько времени, сколько хотя бы мы с вами, они никогда не сумеют полюбить друг друга. Видите, даже маман в эту глупость не верит! Так что и Наташа Ростова ни за что на свете не влюбилась бы в Пьера Безухова.
"Я уже совладала с собой, уверилась, что воспитанница моя в ближайшее время замуж не собирается, и заговорила в обычной своей наставительной манере:
– Очень рада, Мари, что вы осилили все же труд Толстого, но, кажется, читали, как всегда, по диагонали и ничего не поняли.
– Разумеется, по диагонали! – с вызовом отозвалась девица, – читать от корки до корки эту полную пафоса и морализаторства нудность – изощренная пытка, по моему мнению. Для чего, скажите мне, расписывать на пять страниц то, что можно уместить в одно предложение?!
Я сперва даже не нашлась что ответить. Когда я дискутировала с Мари, это случалось со мною часто.
