Утро началось уныло. Я только собралась подняться после долгого дневного отдыха, но заметка в газете привела меня обратно к кровати. В коридоре стучала горничная, и перед глазами неотрывно висела тонкая бумага с загадочными новостями – казалось, каждая страница затягивает мое сердце еще глубже....
В итоге я, когда закрыла тетрадку, словно наяву видела, как мой мозг вынули, хорошенько прополоскали в мутной воде и залили обратно…
К слову, ни в рождественские праздники, ни после про Демокрита с Эпикуром Мари так и не вспомнила, а развлекалась, играя с братьями в снежки.
Сегодня я уж со вздохом собралась поставить Мари очередное «mal»[18], но услышала детские перешептывания под дверью классной. Насторожилась и бросилась туда. Поздно. Дверь оказалась запертой снаружи.
Старая шутка, но срабатывала безотказно…
– Серж! Конни, Никки! Это вы? – Снаружи только шепоток и сдавленные смешки.
Отличное завершение отличного дня!
Нет, мне в любом случае не придется ночевать в классной: Аннушка перед сном обязательно обойдет комнаты и выпустит меня. Да и без Аннушки я смогу выбраться – выбиралась уже не раз. Я придвинула стул к двери и начала вынимать из прически шпильки.
Но сегодня не получалось вскрыть замок очень уж долго – должно быть, от переутомления. И Анна не спешила ко мне на помощь. Квартира погрузилась в тишину настолько, что я слышала, как тикают напольные часы в гостиной. И вдруг до меня донесся шорох за окном. На улице. Сперва я подумала, что это птица или кошка прыгнула на карниз, и не слишком взволновалась. Но когда кто-то довольно ощутимо задел пожарную лестницу и чертыхнулся – я догадалась, что это не кошка.
На узком карнизе, нависающем над окнами первого этажа, хорошо освещенный лунным светом стоял Ильицкий и усердно пытался открыть раму. Он не знал, конечно же, что Аннушка тщательно запирает все окна по вечерам. В этой части дома находились только классная, соседствующая с нею моя спальня и пустая сейчас гостиная – оттого, не боясь быть услышанной другими, я отворила окно и высунулась наружу, совершенно потрясенная увиденным.
Ильицкий этого не заметить не мог.
– Что ты там делаешь? – ошарашенно спросил он.
Я не сразу нашлась что ответить: кажется, это был самый нелепый вопрос, который мог задать человек, висящий ночью на пожарной лестнице чужого дома.
– Я… проверяла домашнее задание.
