Утро началось уныло. Я только собралась подняться после долгого дневного отдыха, но заметка в газете привела меня обратно к кровати. В коридоре стучала горничная, и перед глазами неотрывно висела тонкая бумага с загадочными новостями – казалось, каждая страница затягивает мое сердце еще глубже....
Так вот, задав свой вопрос, я внимательно следила за лицом Кати, но она лишь неопределенно повела плечом:
– Может быть, и видела… так Степан Егорович придет к нам еще раз или нет? Он ничего не говорил по этому поводу? – и впилась в меня взглядом не менее цепким, чем я в нее.
– Может быть, и придет… – ответила я неопределенно, в тон ей. – Я не посвящена в его планы."
"Катя на это поджала губы, нахмурилась и через полминуты тягостного молчания сделала вид, что что-то ищет в ридикюле – чтобы только не идти больше рядом со мной и не разговаривать.
Я никогда не считала себя болтушкой, но Катя… право, это слишком. Ей-богу, будь она чуть более образованной, я заподозрила бы в ней какую-нибудь британскую агентессу!
И в этот момент я, словно спохватившись, взглянула на няню детей новыми глазами: а что, если это так и есть?! Разве кто-то говорил, что агент – обязательно мужчина? А образованность… я отлично знала, что разыгрывать дурочку – это иногда даже и забавно.
Впрочем, уже в следующую секунду я поняла, что это бред, а я скоро дойду до того, что буду подозревать агента в нашем швейцаре или дворнике…
Глава двадцатая
– Все, господа, отбегался – женюсь! – торжественно объявил Алекс Курбатов, въехав во двор дома на Пречистенке.
Была суббота, граф Курбатов, как и обещал, прибыл к нам утром, в восемь, чтобы отсюда всем отправиться в Березовое в его экипаже.
И вот он явился. В щегольском костюме для верховой езды, с горделивой осанкой и верхом на великолепной лошади белоснежной масти. Я даже залюбовалась: и впрямь наследный принц, как сказал о нем Стенин.
Однако новость о женитьбе Алекса взбудоражила присутствующих настолько, что никто даже не обратил внимания на такой кич, как гарцевание на лошади по Москве, словно какой-нибудь д’Артаньян по Парижу.
– Право, Алекс, зачем вам губить себя так рано? Вы, верно, шутите?! – не сумел сдержать эмоций Жорж Полесов. Но тотчас поднял взгляд на свою супругу, стушевался и замолчал.
– Отнюдь, Жорж, вовсе не шучу, – отозвался Алекс, легко спешившись и обернувшись к графу, не менее удивленному, чем Полесовы. – Вы рады, дедушка? – спросил он.
