Жанр
Весна пришла, но воздух всё еще холоден после зимней бойни. В госпитале ранены молча прячутся от боли и смерти, а рядом дружно храпит медсестра. Илья осознает, что снова стал обычным винтовочником, но внутри его горят старые натуралистские творения и мечты о том, как бы всё было по-другому. Война разбилась окончательно, а Илья ищет свой путь между жизнью и смертью....
Из квартиры выскочили два немца. Один кинулся на Снеткова, другой на Илью. Здоровенный, под два метра ростом, сразу ударил карабином по «папаше» Ильи. Оружие у обоих выпало из рук. Немец силён, прыгнул на Илью, свалил его и принялся дубасить кулаками по голове. Илья сначала попробовал столкнуть с себя противника. Тщетно, а пожалуй, и невозможно, у гитлеровца вес в два раза больше, и всё мышцы, как бычок, где только таких берут? Уже нос разбит, кровь течёт, левый глаз ничего не видит. Илья понял – ещё минута, и немец его просто забьёт.
– Во б…! Сафронов, ты жив?
– Жив покамест.
– Глядеть на тебя страшно. А Снетков?
– Не дышит уже.
– Я тебя к санитарам отведу. А Снетковым и Скоробогатовым после боя займёмся.
– Двоих наших, значит, убили?
– Не знаю, что с Мироновым.
Илья с трудом встал, лейтенант помог. Илья руку вниз протянул:
– Автомат мой.
Лейтенант оружие поднял, ремень оружейный через плечо Илье перекинул. Всё меньше хлопот потом, за утерю боевого оружия спросят. Бой уже дальше продвинулся. Слышны выстрелы, взрывы гранат. У соседнего дома импровизированный медпункт. Две санитарки перевязки делают немецкими перевязочными пакетами. Лейтенант Илью подвёл, помог сесть.
– Сафронов, я вернусь.
И убежал. К Илье – санитарка партизанская:
– Что болит?
– Дышать тяжело, и левый глаз не видит.
– Глаз от удара заплыл, но цел. Холодное бы что-нибудь приложить.
Санитарка куском бинта лицо Илье вытерла, потом чистый кусок бинта самогоном из фляги смочила, ещё раз протёрла.
– Ранений нет, уже радует.
Быстро ощупала грудь, задрала на Илье гимнастёрку.
– Не ранен, а рёбра, похоже, сломаны.
Вот же невезуха с рёбрами, второй раз уже.
