Жанр
Весна пришла, но воздух всё еще холоден после зимней бойни. В госпитале ранены молча прячутся от боли и смерти, а рядом дружно храпит медсестра. Илья осознает, что снова стал обычным винтовочником, но внутри его горят старые натуралистские творения и мечты о том, как бы всё было по-другому. Война разбилась окончательно, а Илья ищет свой путь между жизнью и смертью....
До войны такие свистки были у милиции и дворников, ими вызывали помощь, если случались преступления или беспорядки. Ждать разводящего или начкара пришлось долго, хорошо, что лето. Когда караульный начальник прибыл, крикнул:
– Кто такие, из чьего хозяйства?
Под хозяйством понимался полк или дивизия.
– Суслова, а командир роты – старший лейтенант Витковский.
– Знаю такого. Сейчас попробую телефонировать.
Илью зло взяло. Голодные, обуреваемые жаждой, выполнившие приказ взять «языка», они будут вынуждены ещё какое-то время лежать на земле.
– Всем лежать, – приказал Илья.
Сам же поднялся в рост и двинулся к траншее. Часовой фигуру увидел, а стрелять не решился.
– Товарищ… разведчик, не знаю вашего звания, не положено. Вот сейчас вернётся товарищ старший сержант, тогда другое дело.
– Разведчики мои с пленным вон там лежат. А ты мне покажи, где эта крыса?
– Какая? Нет у нас крыс.
– Который разводящий."
"– Известное дело – в землянке.
– А командир взвода?
– Там же.
Илья спрыгнул в траншею, зашагал к землянке, распахнул полог из брезента, что вместо двери был. Командир взвода, младший лейтенант, сидел на топчане, изрядно пьяный, с папиросой во рту, а старший сержант крутил ручку полевого телефона, дул в трубку, кричал «Алё!»
Илья подошёл к командиру взвода:
– Товарищ младший лейтенант! Группа разведки после трёхдневного рейда захватила пленного и сейчас находится на нейтральной полосе. Я командир группы, старшина Сафронов, действую по приказу командира дивизии.
Илья специально нагнетал обстановку, соврал про комбрига. Взводного на передовой испугать чем-либо трудно, дальше фронта не пошлют, так он уже здесь. Угроза сообщить о саботаже подействовала. На фронте такое обвинение чревато трибуналом и суровым приговором. Младший лейтенант встал, изрядно качаясь, спросил у разводящего:
– Ты почему разведчиков не пропускаешь?
– Так вы сами велели.
– Дурак ты, Мезенцев, хоть и старший сержант. Пусти людей в траншею, оружие изъять, тогда и звони, кому хочешь.
А вот фиг вам, товарищи пехотинцы. Не вы оружие разведчикам давали, не вам изымать. Сейчас главное – безопасность. Разводящий с Ильёй вернулся к часовому. Илья крикнул:
– Это я, Сафронов! Все в траншею!
Разведчики подошли, первым спрыгнул Яковлев, Битков и Кузовлев опустили ему на руки пленного.
